Малисса и Джэлил

Джэлил возвышался над ней, как ангел смерти — прекрасный и беспощадный. Его глаза, холодные, как лезвия, впились в её дрожащее лицо.
— Не жди от меня любви. — Его голос звучал, как приговор. — Ты для меня — всего лишь сосуд. Ты должна выносить моего наследника. Любовь? Сострадание? Я не знаю этих слов. Я рождён из света, но во мне живёт только тьма.

Малисса задрожала, её губы слегка разошлись от испуга и боли.
— Я не понимаю... — её голос был тихим, как последний вздох умирающего. — Как вы можете защищать души людей от зла, если в вашем сердце не осталось ничего человеческого?

Он усмехнулся — коротко, без радости.
— Вот поэтому и могу. Только пустота может противостоять пустоте. А теперь... уходи.

Он отпустил её и повернулся к ночному океану, но вдруг... что-то тёплое прижалось к его спине.
— Что ты...?
— Почему? — её голос дрожал, слёзы текли по её щекам, падая на его одежду, словно роса на мраморное надгробие. — За что вы так меня ненавидите? Я знала вас с младенчества... и вы всегда были таким. Холодным. Я готова была принять всю вашу боль, всю вашу ярость... Но вы не оставляете мне даже крошки надежды!

Она говорила сквозь рыдания, её руки сжимали его, словно боясь, что он исчезнет — этот жестокий, несчастный юноша, ставший смыслом её жизни.

Джэлил замер. Её слова падали в пустоту его души, не находя отклика.
— Облегчить мою ношу? — он произнёс это медленно, по слогам, будто пробуя слова на вкус и не находя в них смысла. — Ты хотя бы на себя посмотри. Ты здесь только для того, чтобы выносить моего наследника, в чём я очень сомневаюсь. Твоя любовь — это болезнь. Уйди. Ты раздражаешь меня.

Малисса застыла. Её пальцы разжались, словно он обжёг её душу. Она отступила, её глаза — огромные, полные невыносимой боли — смотрели на него с немым ужасом и прощением. В этот миг он не просто отверг её — он растоптал её любовь.

Потом она ушла. Тихо. Без слов. Унося с собой осколки собственного сердца.
Джэлил остался один. Он поднял голову к звёздам, но не увидел в них света.
— Господи... — прошептал он в пустоту. — Я разбил ей сердце... и не чувствую ничего. Почему во мне такая пустота?

Ночь молчала. Ответа не было.