Отрывок из романа "Ключи зимы"

Переписан четыре раза, потому что автор мучительно пытался взять верную ноту. Пока лучшее из всего, что было, соавтор наконец одобрила. Запрыгиваю на подножку субботнего флэшмоба от Марики Вайд. Впору и завтра к "Последнему абзацу" прицепиться. Всё-таки "не свой" исторический период - это непросто.

1. Метеоролог не у дел

За то время, что Темляков провёл в приёмной, держа фуражку на колене и барабаня по ней пальцами, в мире свершилось невероятно много событий. Минутная стрелка пошла на четвёртый круг, часовая еле ползла, словно груз на себе тащила, а история наматывалась на ось. Он натурально чувствовал ветер, с которым время проносится мимо, оставляя его в одиночестве сидеть на берегу сложа руки. На фронтах стреляли, самолёты пикировали с пронзительным воем, снаряды, взрываясь, поднимали в воздух земляные «грибы». Корабли бороздили морскую гладь — бирюзовую или свинцовую! — а иногда вовсе и не гладь, и оставляя за собой неизменно белый бурун. Где-то гибли люди.

Пробегала туда-сюда серьёзная девица в телогрейке поверх кителя. Ноги у неё были слишком худые для нитяных чулок и обуты в резиновые чуни, однако причёсана модно, как в кино. Девица таскала в кабинет начальника стопки бумаг выше её головы. Время от времени из приёмной слышалось: «Алло, Полярный!» Так громко, что Темляков устало удивлялся: неужели нельзя позвонить? Однажды выскочил толстый военинженер с совершенно красным лицом, расстегнул воротничок, жалобно буркнув: «Рожу я ему что ли?» Темляков даже в душе ему посочувствовал, но виду не показал: он здесь по своему делу, дело это, можно сказать, частное. Никакое по меркам занятого человека, каковым, очевидно, был начальник Управления. Потому ждём. А что нам ещё делать?

* * *

— Метеоролог? Вы серьёзно? Да ещё в этаком звании! — офицер в чёрном флотском мундире с погонами капитан-лейтенанта1 кинул на стол папку с документами Темлякова и уставился на него с легко читаемым выражением «тебя только мне не хватало». Глаза у него за золотым ободком пенсне были круглые, черные и очень уставшие, в чёрных кудрявых волосах вилась седина. — Давайте, сами о себе рассказывайте. Откуда вы свалились с этим вот всем на второй половине сорок второго года? Почему крейсером не командуете?

А что, у БВФ есть крейсер?

— Командовать не обучен, товарищ капитан-лейтенант, я по другому профилю…

Глупость сморозил. Неужто начальник этого сам не знает?

— Мало теперь на флоте тех, кто по-настоящему обучен, — прозвучало резче, чем надо бы, а разъяснять эти слова не нужно: мало ли в чьи уши влетят и как будут истолкованы. — Нынче на практике учатся. На практике и в бою. В Полярное вон, в службу погоды, девчонок пятнадцатилетних завезли после трехмесячных курсов. Сидят, данные со станций принимают, кольцовки рисуют, плачут, а справляются. Командующий доволен. А тут целый инженер-капитан… да ещё с высшим профильным образованием. Где вы практику проходили?

— В тридцать четвёртом году на гидрографическом корабле «Таймыр», товарищ…

Начальник УГМС отмахнулся от протокольного обращения.

— Давайте покороче, коллега, а то мы этот день никогда не закончим. Комову Ольгу Николаевну знаете?

— Знаю, учился у неё. В тридцать восьмом на «Мурмане» проходил повышение квалификации на штурманских курсах: основы применения гидрометеонаблюдений в приложении к практике кораблевождения в высоких широтах.

— Так это ж штурманские курсы, а не ГМС!

Темляков кивнул и проглотил комок в горле, несообразный с высоким званием советского морского офицера.

— Так точно, това… Моисей Иосифович. Вторую специальность получал. Не бумажную. После «Сибирякова»2, после Папанина мы же все мечтали водить корабли по Северному пути.

— Ясно, мечтали. А чего ж не водите? СевМорПуть никуда не делся, да и Папанин3, к слову, тоже.

— Распоряжением руководства сопровождал в Красноярск Арктический институт. В эвакуацию. Оттуда подал прошение о переводе во флот. Удовлетворили, Кренкель подписал. В Архангельск добрался с обратным конвоем, на лесовозе.

— Ну да, им там из Красноярска виднее, к какому делу вас, Алексей Егорович, выгоднее пристроить. Кренкель у Папанина полярными станциями заведует, стало быть, предполагает посадить вас куда-нибудь на голую скалу к медведям, ежечасно показания снимать и в службу погоды шифровки отстукивать. Это-то он и сам мог организовать, на Севморпути работы много, а людей мало. Людей и техники везде мало. Техники меньше, чем людей, все гражданские плавсредства мобилизованы, и то — половина в ремонте.

— Что ж, я готов к медведям, если там полезен буду.

— Медведям придётся подождать. Да и зимовщикам тоже: ради одного Темлякова никто ледокол гонять не будет, развезут уже всех, как станет поспокойнее. Сам Папанин и развезёт, это его ледоколы.

Это сейчас ледоколы Северного Флота, куда Головко прикажет, туда и пойдут. Но да, Темлякова на полярную станцию не повезут.

— Вплавь не доберусь, уж простите.

— Прощаю. Нет, не отдам я вас медведям, больно вы лакомый кусок: готовый флотский метеоролог, да ещё и штурман, если поскрести. И в службу погоды не отдам: работа там хоть и нужная, хоть и не хвататет там знающих людей, а всё ж — бумажная. Как вы с таким вот активным образованием и вдруг в академический институт угодили?

— Штурман я без опыта самостоятельной работы, — Темляков помедлил, словно покрутил в голове мысль, которая и самому покоя не давала. — Комиссован и списан в запас после финской.

И хорошо, что не под трибунал. Спасибо морякам, что тогда до берега дотянули обледеневшее, искорёженное, черпающее бортами корыто. Шесть баллов: в море выходить нельзя, а снежный заряд предсказать невозможно.

— Рассказывайте, — велел Басс. — И не бойтесь. Дело для вас найдётся. Вы же всё-таки не на деревянной ноге. А и на деревянной — тоже пристроим, кольцовки рисовать или прогнозистом. Арсений Григорьевич4 метеослужбой не пренебрегает.

— А чего рассказывать-то, товарищ капитан-лейтенант. Вы и сами знаете, что потери флота в той войне были не столько от врага, сколько от природы-погоды. Когда поставлена боевая задача, то будь хоть какая погода, а выполнять надо. Ну а с погодой в тот раз… не повезло.

Тускло это прозвучало, но так и надо. Не место и не время воскрешать в памяти обледенелые камни, воду, тяжелую, как свинец. И ветер, острый как нож. И пули из ниоткуда, из темноты. И срывающуюся брань «разведки», которую им велено было снять с этих камней в слепящем снегу. Если кто бранится, значит, жив, значит — есть кого спасать. Ребята потом подтвердили, что не было его ошибки — ни штурманской, ни гидрографической.

Потом кровью харкал, в бреду считал людей, сбивался, снова считал. Пневмония. Доктор сказал: никакого флота. Особенно Северного флота. Ну и где сейчас тот доктор? Тот доктор теперь военврач.

— Ну да, — согласился Моисей Иосифович. — Союзники говорят: «сделай или умри», а наши: «умри, но сделай».

1 Имеется в виду Моисей Иосифович Басс, начальник управления гидрометеослужбы Архангелогородского военного округа и Беломорской военной флотилии.

2 Ледокольный пароход «Александр Сибиряков» в 1934 году впервые преодолел Северный морской путь за одну навигацию. Освоение Севера было в те годы сродни освоению космоса в 60е.

3 В годы войны Иван Дмитриевич Папанин был начальником Управления СевМорПути и отвечал за его функционирование.

4Арсений Григорьевич — адмирал А. Г. Головко, командующий Северным флотом.