Кусочек с коровий носочек

Продолжаем флешик Екатерины Овсянниковой. Непременно выскажем ей свою признательность. И добавим, что наш "воскресный абзац" просто не может ограничиться рамками... кхм... одного абзаца, а посему вот один из фрагментов грядущей обновленной "Межи".

До дня наречения оставалось лишь несколько часов и Тэя нервничала как никогда Она все еще не обзавелась ножом, еще не спустилась в ущелье амнитор, не встретилась со священным ужасом Терики лицом к лицу. А значит, каждый миг, когда голова не была занята чем-то иным, размышляла, какого это будет.

– Ну что, кишки не на месте?

Нужды оборачиваться, чтобы выяснить, кто это, не было. Ломающийся голос, похожий на битое стекло, засунутое в холщовый мешок, и запах много дней не знавшего мыльного корня тела сказал все, что требовалось.

– Потеряйся, – проворчала Тэя, продолжая вглядываться в розоватую дымку, заполнившую горизонт. Где-то там далеко внизу, за этой пеленой и переплетениями некроплюща бурлил жизнью Остов – городок, о котором она слышала столько безумных историй, что даже если бы желание посетить его и появилось, оно было бы задушено осторожностью. Шаддокам и служительницам не место среди всякого инопланетного отребья. Они выше этого и никогда не станут пресмыкаться перед чужаками.

Раздался смешок. На удивление высокий и звонкий.

– Так вот как ты разговариваешь со своим будущим покровителем?

Тэя все-таки посмотрела на хамоватого выскочку, возомнившего себя невесть кем.

– Я сказала: потеряйся. Ты оглох или отупел?

Как и следовало ожидать, улыбку с наглой бледной рожи будто стерли. В глубине водянистых глазок заиграл недобрый огонек.

– Грубость тебе не поможет. Как не помогла той, кого ты собираешься заменить.

У Тэи даже мысли не возникло, что последняя фраза могла быть брошена случайно. За время короткого знакомства с белобрысым выродком, она привыкла ждать за каждым его словом или действием таящийся подвох. Служительница развернулась всем корпусом и уперла руки в бока.

– Что это значит?

Выражение лица молодого шаддока сделалось злорадно-алчным. Стало очевидно, что ему не терпелось выдавить из себя все собранные за день сплетни.

– Неужто твоя настоятельница не поделилась новостью со своей чудо-девочкой? Ха! Многого же ты стоишь! Ну, ничего, я окажу тебе услугу, а расплатиться сможешь позже. Как раз придумаю, чем.

Тэя, внутри которой раздражение вступило в схватку с желанием узнать, о чем этот недоумок болтает, притопнула:

– Говори или проваливай!

Шаддок ухмыльнулся. Как гокки[1], почуявший сытный ужин.

– Ей отрезали башку. Ее же собственным ведьмовским ножом. И знаешь, за что? За то, что слишком много о себе возомнила. Поняла, нет? Она вела себя так же, как ты! И это когда должна была защищать мою семью от других кланов! Лейрова потаскуха!

Слова мальчишки были достаточно просты, чтобы сознание Тэи без труда усвоило весь смысл. Усвоило – да, но поверило ли? Чтобы кто-нибудь из шаддоков посмел хоть пальцем коснуться служительницы Межи? Подобное казалось не просто неслыханным. Невозможным! Как смерть амниторы из-за того, что она вдруг забыла принцип взлета.

Преисполнившись самого жгучего презрения, Тэя процедила:

– Ты лжешь!

Но парня это только развеселило.

– Если бы! Мне даже напрягаться не пришлось. Достаточно было подглядеть в нужный момент. – Он чуть подался вперед и заговорщицким тоном прибавил: – Ты представить себе не можешь, сколько там было кровищи!

Тэя сама не заметила, когда ее одолела крупная дрожь. Волнение, неверие, ужас слились в один ядовитый коктейль и теперь вытворяли с ее телом нечто невообразимое. Попав в кровь, он быстро разогнал ее едва ли не до состояния кипения, затмив сознание чистейшей пробы гневом. Тэя позволила себе отдаться во власть эмоционального наплыва и, будто бы подчиняясь некому императиву, присела и подобрала с земли камень поувесистей и, пока клановый сынок наблюдал за всем с любопытной отстраненностью, размахнувшись, ударила его в висок.

Он заголосил так, что все ржихи в округе переполошились. Выпучил свои зенки и, схватившись за раненное место, отскочил насколько позволял скалистый выступ.

– Ты! Ты сумасшедшая ведьма! – Пока он орал, брызжа слюной и вращая глазами, кровь обильно сочилась сквозь пальцы, пятная священный утес сочными бордовыми каплями. – Да ты хоть знаешь, что с тобой за это сделают?!

Тэя, которую все еще трусило, будто в дичайшей лихорадке, отшвырнула камень и, не без труда проталкивая воздух в глотку, проговорила:

– Ты никому не скажешь. А если заикнешься, то я такое с тобой сделаю, что после этого даже отрезание головы покажется тебе развлечением на вечер!

Молодой шаддок, казалось, лишился дара речи. Несколько мгновений он смотрел на Тэю и гнев с потрясением, царившие на его угловатом лице, сменились растерянностью, а позже и осознанием. Вновь он заговорил лишь после того, как пришел к каким-то ему одному известным выводам:

– Ты такая же чокнутая, как и эта гнилая Имра! Надеюсь, ты тоже скоро сдохнешь! Ты и все твои поганые сестры!

Развернулся на пятках и умчался в туман.

[1] Гокки – мелкие четвероногие хищники родом с Боиджии. Способны карабкаться по отвесным стенам и проникать в щели в два раза меньше их собственного тела.