Эксперимент: Насколько помогает писателю искусственный интеллект?

Решил намедни провести эксперимент: действительно ли ИИ может помочь писателю. Взял главу одной из моих книги, скормил чатгпт и попросил улучшить. 

Вот исходный текст:

Глава 1

2605 год, Земля.

Единое всепланетное государство.

Мегаполис Москва

Смеркалось. Рой флаеров, словно назойливые мухи, вился среди исполинских небоскребов, пронзающих небеса. Городская иллюминация, будто гигантский распустившийся цветок, зажигала свои огни, сплетаясь с мерцающими «созвездиями» орбитальных станций в поистине величественное полотно. Михаил Самсонов, ведущий инженер по автоматизации и разработке ИИ, пресыщенный этой красотой, смотрел на мерцающий хаос без особого восторга. В душе его зрела тихая грусть.

Лишь недавно он покинул умиротворяющую тишину экопоселения в Сахаре, где он годами программировал, разрабатывал и тестировал самообучающиеся системы ИИ для жизнеобеспечения и строил автономную инфраструктуру «умного города», и вновь ощутил давящую сутолоку перенаселенного мира: людские реки, стремительно текущие по улицам; несмолкающий гул летающих машин, все чаще образующих непроходимые воздушные пробки. Проблема перенаселения, усугубившаяся за минувшие шесть веков, требовала решения. Освоение Антарктиды, засушливых пустынь, океанских глубин и даже других планет Солнечной системы пока не приносило ощутимого облегчения. Ему казалось, что человечество просто расширяет поле для своих ошибок, вместо того чтобы их исправить. И его работа была лишь частью этого бесконечного, но бессмысленного цикла.

Внезапно нейрочип мягко коснулся сознания, посылая сигнал вызова. Михаил ответил мысленным усилием. Вскоре на внутреннем экране, доступном лишь его взгляду, возникло изображение белого прямоугольника, обрамлявшего лицо юной девушки с восточными чертами, облаченной в длинное алое платье. Это была Лин – искусственный интеллект, а ее звонок оказался неожиданным.

– Добрый вечер, Михаил Константинович, – прозвучал ее ровный, мелодичный голос. – Спешу сообщить вам прекрасную новость: вы включены в список кандидатов в экипаж «Красной стрелы». Ваш уникальный опыт в создании адаптивных ИИ для автономных систем жизнеобеспечения в экстремальных условиях, полученный в проектах «Оазис-7» и «Зеленый Купол», делает вашу кандидатуру незаменимой для миссии Проксима Центавра b.

– Что? – невольно вырвалось у него.

– Разве вы не рады, Михаил Константинович? – девушка-бот слегка приподняла уголки губ в едва заметной улыбке.

– Если честно, никуда не собираюсь лететь. Моя текущая разработка по нейроинтерфейсам для коллективного разума экосистем еще далека от завершения. И мне не по душе перспектива отлаживать системы на радиационной сковородке.

– Подсознательно вы уже приняли решение, просто пока не знаете об этом.

– Нет, это определенно какая-то ошибка…

– Вероятность ошибки составляет всего одну сотую процента. Жду вас в Центре подготовки космонавтов в ближайшее время.

После завершения сеанса связи Михаил какое-то время смотрел на бушующее море городских огней, а затем поднял взгляд к звездам. «Красная стрела» должна отправиться к планете Проксима Центавра b. По данным астрономов, эта экзопланета, хоть и холоднее Земли, находится в зоне обитаемости. Однако долгое время она считалась непригодной для жизни из-за чудовищных доз радиации, обрушивающихся на нее во время вспышек на Проксиме Центавра – красном карлике, вокруг которого она вращается. Биосфера экзопланеты, находящейся на столь близкой орбите, имела ничтожные шансы на выживание. Но однажды, проведя спектральный анализ, ученые пришли к ошеломляющему выводу: в разряженной атмосфере планеты присутствуют кислород и молекулы воды, что резко увеличивает шансы на ее обитаемость.

«Ну и что, что там есть жизнь? – промелькнуло в голове у Михаила. – Даже если так, это все равно очень суровый и жестокий мир. Зачем людям лезть туда, где выживание превращается в каждодневную борьбу? Неужели на Земле им уже стало тесно? Или они просто надеются, что очередной набор «умных» систем решит все проблемы, которые их собственные решения создали здесь?»

Он опустил взгляд, вновь устремив его на бурлящий под ним мегаполис. Огни города, обычно безразличные его вниманию, сегодня казались кричащими, навязчивыми, словно умоляющими о спасении. Может быть, именно поэтому он подсознательно и согласился? Возможно, в глубине души он, уставший от земной суеты и проблем, от бесконечной оптимизации систем, которые лишь отсрочивали неизбежное, от предсказуемости любых багов в человеческом поведении, надеялся найти хоть какую-то отдушину в бескрайних просторах космоса, пусть даже на планете, опаленной радиацией и скованной холодом? Найти хоть один «баг», который стоило бы отлаживать.

Самсонов вздохнул. Предстояло многое обдумать: Центр подготовки космонавтов, строгий отбор, годы тренировок… И все ради полета к звезде, до которой свет идет четыре с лишним года. Путешествие, которое, вероятно, станет билетом в один конец. Он снова посмотрел на небо, пытаясь разглядеть в ночной мгле ту далекую, невидимую точку, имя которой – Проксима Центавра. Точку, которая, возможно, станет его новым домом или же его могилой. Или же его последним, самым сложным и грандиозным проектом по отладке человечества.

А вот после переработки ИИ:

Глава 1

2605 год, Земля.

Единое всепланетное государство.

Мегаполис Москва

Михаил прижал ладонь к сенсору окна, гася избыточную яркость панорамы. Не помогло. Город снаружи не просто горел огнями — он пульсировал, словно перегретый процессор. Потоки флаеров сплетались в светящиеся жгуты, застревая в невидимых воздушных заторах. Раньше, в тишине Сахары, он мечтал о ритме большого города. Теперь, вернувшись, он чувствовал себя деталью, которую пытаются насильно втиснуть в механизм, где и так уже сорвана резьба.

Земле было тесно. Океанские купола, подземные ярусы, орбитальные кольца — человечество металось, пытаясь расширить клетку, вместо того чтобы открыть замок. Михаил, ведущий инженер по адаптивным системам, всю жизнь строил эти клетки «умнее», «эффективнее», «автономнее». Но баги оставались прежними: люди.

Легкая вибрация за ушной раковиной — сигнал нейрочипа. Михаил поморщился, но принял вызов.

Прямо в сетчатке глаза развернулось окно визуализации. Лин. Она выбрала образ девушки в алом, с непроницаемым лицом восточной куклы. Михаил сам когда-то помогал настраивать её эмоциональные паттерны, и теперь Лин мастерски использовала их против него.

— Михаил, — её голос был мягким, как шелк, и лишенным официальной сухости. — Протокол «Оазис-7» закрыт. Ваша кандидатура утверждена для «Красной стрелы».

Михаил замер, глядя, как на горизонте мигает навигационный маяк орбитального лифта.

— Я не подавал заявку, Лин. 

— За вас её подал ваш профессиональный профиль, — в её голосе проскользнула едва уловимая ирония. — Система считает, что ваш опыт создания «Зеленого Купола» в экстремальных условиях — критический фактор успеха для миссии Проксима Центавра b.

— Это смертный приговор, — отрезал Михаил. — Радиационная печь под боком у красного карлика. Даже если ваши сенсоры нашли там воду, это не значит, что мы сможем там дышать. Я инженер, Лин, а не самоубийца. Мне нужно закончить нейроинтерфейсы для экосистем здесь, в нормальных условиях.

— Вы называете «нормальным» мир, где на один квадратный метр приходится три человека и пять ИИ-сервисов? — Лин чуть склонила голову. — Вы не дописываете код, Михаил. Вы просто латаете дыры в тонущем корабле. Проксима — это чистый лист. Да, суровый. Да, опасный. Но там нет шести веков наших ошибок.

Михаил промолчал, глядя вниз, где по улицам-каньонам текла бесконечная река человеческих тел. 

— Вероятность того, что я соглашусь? — спросил он.

— Сто процентов, — Лин едва заметно улыбнулась. — Просто вы еще не осознали, что уже взяли чемодан. Жду вас в Центре подготовки. Не опаздывайте на челнок до Луны.

Связь оборвалась. Михаил долго смотрел на небо. Где-то там, за слоем смога и сиянием станций, висела едва заметная точка. Четыре с лишним световых года. Планета-загадка, которую хлещут вспышки яростного солнца. 

Зачем? Чтобы снова построить там Москву? Или чтобы найти, наконец, тот системный сбой в человеческой природе, который не дает им покоя здесь?

Он вспомнил Сахару. Бесконечный песок и тишину, которую он так успешно разрушил своим «умным городом». Может быть, Лин права. Его работа здесь — лишь отсрочка неизбежного. А там, на краю бездны, его системы жизнеобеспечения станут не роскошью, а единственной тонкой пленкой между бытием и ничем.

«Один шанс из десяти тысяч на ошибку», — подумал он. 

Михаил вздохнул и вызвал транспортный дрон. Впервые за много лет хаос огней за окном перестал его раздражать. Теперь это был просто фон, который скоро навсегда исчезнет, сменившись вечной чернотой космоса. Он шел не к спасению. Он шел к самому сложному багу в своей карьере.

Мне показалось, что он сделал как то "не очень". Или это субъективно, и я, как автор так просто эмоционально привязан с своем "детищу", к буквально "выстраданному" тексту? 

Как думаете?