Команданте Че-хов

Гренландия - кусок льда или ценный приз для обладателя? Пока в 20026 году весь мир, запасясь поп-корном следит за увлекательным шоу "хозяев мира" в прямом эфире интернет-новостей, в 1897 году 27-летний ссыльный Владимир Ульянов пишет письмо своей матушке.

Двадцатисемилетний чуть полноватый невысокий молодой человек, румяный от загара с большой залысиной на лбу, сидел за письменным столом в снятой им половине большого крестьянского дома, где ему предстояло провести все три года своей сибирской ссылки. Вся комната была завалена книгами: книги были на самодельных полках, сколоченных хозяином, на столе, на двух из четырёх стульев, на подоконниках, даже на полу…

Молодой человек отхлебнул горячего крепкого и сладкого чаю из стакана в медном подстаканнике, макнул перо в чернильницу и продолжил писать маменьке. Перо скрипело по бумаге, чуть брызгаясь крохотными чернильными пятнами.

«Шу-шу-шу – село недурное. Большое, в несколько улиц, довольно грязных, пыльных – всё как быть следует. Стоит в степи - садов и вообще растительности нет. Правда, лежит оно на довольно голом месте. Окружено село… навозом, который здесь на поля не вывозят, а бросают сразу за селом, так что для того, чтобы выйти из села надо сперва пройти некоторое количество навоза. Но невдалеке (версты полторы-две) есть «бор», как торжественно называют его местные крестьяне, а наделе – сильно повырубленный лесишко , в котором нет даже настоящей тени, зато много клубники. Лес этот не имеет ничего общего с сибирской тайгой, о которой я пока только слыхал, но не бывал в ней (она отсюда не менее тридцати – сорока вёрст). К Енисею прохода нет, но река Шушь течёт возле самого нашего села. И там можно купаться. На горизонте – Саянские горы или отроги их; некоторые совсем белые, снег на них едва ли когда-нибудь стаивает. Значит, и по части художественности кое-что есть, и я недаром сочинял ещё в Красноярске стихи: «В Шуше, у подножия Саяна…», но дальше первого стиха ничего, к сожалению, не сочинил!"