космохоррор "Первичный Носитель" в работе

Дратути-дратути, все дорогие мои, мои гости и просто сюда забежавшие!

Я не знаю, смогу ли писать космохоррор таким, как хотелось бы. Вот взаправду - хотел научфант, жОсткий и наукоёмкий, весь в технологиях и кубитах, парсеках и интеллектах искусственных...
...а в результате и так, и иначе выходит любовная драма и ПТСР, триллер и космопорнотрип , где в итоге финал всё равно распиzdец с безнадёгой.


Ладно - уж будет как будет - клянусь самим Теслой! А пока вот отрывочек свежий.


День четвёртый пришёл после третьего – внешне спокойного. Наблюдения были безрадостны – организм механика был заражён, и процесс ускорялся. Температура была незначительной, +37, все анализы в норме – но отклонения психики, стресс и пугливость усиливались. «Споры» всё разрастались, всё тело у Фрая покрыли отметины, чёрным следомсветясь по всей коже. И росло то число органоидов, что нашлись в его пробе – разрастаясь по  всем нервным клеткам по периферии и в мозге – особенно по соматической.

– Какие прогнозы, Аннетт? – задаёт капитан свой вопрос.

– Я всё же ввела ему все из имеющихся в доступе на «Андромеде» вакцин, – говорит жёстко Норберг – и косится на Гарвин, сидящую молча с зажатыми в прочный замок всеми пальцами.

– И результат?

– Негативный. То есть – не то, что совсем негативный, но рост антител преогромный – а «споры» растут.

– Что за дичь! – капитан багровеет, сжав зубы.

– Это противоречит науке – но так оно есть… – Аннетт резко вздыхает, сжав плечи. И смотрит на Ингрид.

Ксенобиолог какое-то время молчит, сидя под двумя взглядами.

– В каталогах нет совпадений по данному случаю. Все известные вирусы и микобактерии не развиваются в этих условиях – под подавлением антибиотиками и в инвазивном проникновении всех антител. Это вправду противоречит науке…

Она чуть запинается, глядя на стол – а затем поднимает взгляд вновь на коллег.

– Я уже говорила, что это как будто не очень походит на заболевание. То есть, походит – но…

– Гарвин… – бросает ей Роберт официально. Во взгляде ледок. Ингрид вновь умолкает, сжав пальцы в замок. Обычно суровая и не сдающаяся, боевая как хищница – ксенобиолог на сей раз молчит, не желая конфликта.

А, может быть, просто не знает, что им возразить.

– Наши дальнейшие действия, дамы? Какие прогнозы? Что по анализам у остальных в экипаже?

– Продолжаем лечение Маркуса. У остальных всё в порядке… – ответствует Аннетт, – анализы трижды проверила в каждой из проб у нас всех. Там всё чисто.

– Что с остальными синтетами?

– Чисто. Аутолиз не наблюдается. Случай был разовый.

– С-41? Это юнит, что брал там на пробу тот непонятный сфероид на Тетре? – вдруг спрашивает капитан у меня, озадаченно сжав подбородок ладонью.

– Он самый, – бросаю я кратко.

– Вот оно что… – Роберт вновь замолкает, задумчиво хмурясь.

– А что было в юните в плане работы его нейросетки?

– Она повредилась. Работала просто на пике. Пыталась синхронизироваться с искином судна, но по блокировке была остановлена.

– Я так и думал…

Роберт долго молчит, и смотрим на кэпа – что хочет сказать он, что хочет донесть до всего экипажа.

– Есть ещё кое-что… – капитан умолкает, взирая на нас троих. 

Мы все тоже молчим, выжидая ответа. Но по взгляду у Аннетт понятно, что та ждёт недоброго.

Взгляд же Ингрид бесстрастен. Как будто она уже знает, отчем скажет Роберт – или всё это ей безразлично.

Интересно – что видно по мне? Что в глазах навигатора?

– Я с утра проверял логи искина. И нашёл кое-что…

– У нас баг? Повреждён контур памяти? – Аннетт навскидку кидает гипотезу.

– Нет – не то. Я не знаю, как это назвать бы вот…

– Не тяни, капитан. Формулируй нам прямо, – ксенобиолог как вечно пряма, не терпя словословия около темы.

– Я заметил, что в искин есть доступ. Чей-то доступ извне – то есть тут, с «Андромеды» – но чей-то, не наш с вами…

– Как это? – Аннетт вся вздрагивает.

– Кто-то входит в систему, трёт логи присутствия, ищет там данные – тестит параметры. Нагружает Алису на обработку заданий, пытается вычислить курс с навигацией, юзает астропрограммы, берёт управление над кораблём.

– То есть… – я сам ошарашен.

– Нет – пока безуспешно, – наш кэп успокаивает, постучав по столешнице ногтем, – но я вижу то сразу, едва мы лишь выявили тут на борту загрязнение. Пока мало – но чаще и чаще, всё лучше и выученней.

– Ты имеешь ввиду… – начинает тут Ингрид.

– Да – Оно, как похоже, разумное. Нечто тут, что живое, разумное и развивающееся. И оно прогрессирует.

– Быть не может… – Аннетт несогласна, мотая кудряшками в знак несогласия, – разве такое возможно? Скажи ему, Ингрид!

Ксенобиолог задумчиво трёт подбородок, и взгляд переводит на Роберта 

– На судне есть кто-то ещё? Вентиляция, трапы, коллекторы?

– Я проверил все сенсоры – пульс, тепло и движение. Исключено.

– Саботаж?

– Я проверил все данные, все наблюдения – всех пятерых мониторил таймлапсом – но никто то не делал. Не ставил задач тех в консолях, не лез в управление. 

– «Червоточина» в искине? Или внедрение прямо в неё, «два дна» в проге?

– Это же бывший военный корабль! Тут всё под контролем, проверено Третьими. Если бы было тут что – тут сидел бы уже человечек без формы при звании…

– То есть, ты хочешь сказать… – я на миг запинаюсь.

– Ты нам хочешь сказать, что тут есть некто тайный, невидимый – кто сам есть бестелесен – но кто сам способен проникнуть в наш искин, его моделировать – кто обучается?

– Верно.

– Бред, – Аннетт несогласна – но взгляд её робкий, она неспособна поверить – но верит.

– Нет, не бред. Это вовсе не вирус, не что-то обычное и патогенное, не контаминат. Это нам неизвестная жизнь, её форма – разумная.

Наши взгляды на миг дервенеют. Мы смотрим на Роберта.

– Это не что-то, а некая Сущность. И она среди нас, скрыта в форме болезни. Она обучается, изучает нас всех. Она жаждет контроля, она развивается – и заражает.

Роберт на миг умолкает.

– И лишь так это всё я могу объяснить…

– И что нам с этим делать – а, Роб?

Это я – ошарашенный, чья обычная логика в это не верит, не видит зацепок – но верит, всё то постигая уже бессознательно.

– Я не знаю, – у Роберта голос спокоен, но в нём ощущается что-то надломленное, – наш долг – действовать. Подавить это в Маркусе, ликвидировать в нём заражение – и не дать той контроля над судном.

– И как, скажете, это нам сделать? – бросает Аннетт, потрясённая новостью – неспособная это понять, но уже почти принявшая.

– Это мы должны выяснить.

– Волшебную палочку не одолжите мне, Роберт? – Аннетт переходит на «вы», с едкой колкой насмешкой взирая на лидера – с таким видом, как будто твердит: «ну придёшь ты ко мне больше ночью…»

– Мы в Академии не проходили подобное. Снять «блок» с внедрения в память навязанных данных, извлечь их из долей и «перепрошить» – то пожалуйста. Но, Маск! – Роберт – как можем мы выявить что-то подобное?

– В каталогах нет таких данных – по фактам подобных форм жизни… – вставляет в их клинч фразу Ингрид, совсем безразличная к спору, как кажется. Но в глазах её видно волнение.