Зимнее путешествие в летний Коктебель

У нас тут настоящая зима разыгралась. Холодно. Ветрено. Морозно. И самое время окунуться в атмосферу летнего Коктебеля. Хотите? А давайте поностальгируем вместе с героем небольшой повести "Терпкое вино осени" 

Думал ли я, что после сорока лет буду страдать от случайной короткой встречи, сотканной из горячего песка, морского штиля и звёздного неба летнего Коктебеля?! Воспоминания с неистовой силой накрыли меня, унося из дождливого октября в ту ночь, когда я был (ведь был же!) бесконечно счастлив.

В то же время я осознал, что жизнь моя возвращается в прежнее, казалось бы, уже забытое русло. В ней теперь не будет поисков женщины, которая случайно появилась и так же внезапно исчезла. Я понял, что она никогда не оставит свою жизнь, в которой есть властный муж, йогурт на завтрак и розовый детский стульчик. Ту жизнь, в которой нет места для меня и терпкого вина под крымскими звёздами.

Я медленно брёл по мокрому асфальту затихающего вечернего города. Резкий осенний дождь больно хлестал по щекам. Чем больнее мне было, тем быстрее я шёл, пока не побежал, стараясь не расплескать мои летние ощущения.

Наскоро сбросив в коридоре мокрый тяжёлый плащ, я тут же включил компьютер. Мир сузился до размеров этого маленького мерцающего экрана. Я торопливо выбивал слова, боясь потерять, упустить хоть одно такое важное для меня воспоминание.

Я писал о терпком вине, о вкусе тёмного винограда, сладкого и прохладного на губах, о воздухе, пахнущем пылью и солнцем. О звёздной ночи, укрывающей нас бархатным покрывалом. Я рассказывал о вспышке, внезапно осветившей встречу двух немолодых людей. О том, как она, подарив им неведомую доселе радость, обнажила самое сокровенное и навсегда унеслась в темноту.

Я выплёскивал на страницы свою нерастраченную нежность и накопившееся за этот месяц отчаяние. Я описывал портрет Ольги, в котором — запах волос, тихий смех, прерываемый поцелуем, тепло загорелой кожи, колдовские зелёные глаза. Я рассказал о встрече в супермаркете и о ледяном ужасе в её глазах. О сильном муже с тележкой, полной их общей, правильной жизни. О ней — испуганной, лишенной малейшей примеси летних воспоминаний. Я писал о чужой жене, которая подарила мне недолгое счастье.

Нет, я не жалел себя. Я просто вытаскивал наружу свою боль по слогам, словечкам и придавал ей зримые очертания. Моя тоска тёмным, тягучим вином разливалась по страницам, превращаясь в новый роман-исповедь. Рассказывая эту историю, я пытался отпустить то, что произошло со мной под жарким солнцем Коктебеля...

Дописана последняя страница. Я не заметил, как прекратился дождь, как глубокая ночь разорвала последние тёмные тучи и выпустила на свободу бледный диск скучной луны. 

Я посмотрел в окно и увидел в нём отражение уставшего человека, который опять остался один. Что ждёт его в будущем? Что в настоящем? Не знаю. Уверен в одном: я навсегда запомню вкус того крымского вина, которое испепеляло, волновало, доводило до сумасшедшего восторга, бесконечного счастья и любви.

Курсор настойчиво мигал на чистой странице в ожидании последнего штриха. Теперь в названии романа я нисколько не сомневался. Другого и быть не могло. Оно — в Коктебеле, в его воздухе, наполненном тёплым солнцем и удивительным морем, в мудрости Левона и счастливом смехе Ольги. Оно — в шёпоте той жаркой ночи, в её послевкусии, в шуме волн и мерцании звёзд, в боли и терпкости воспоминаний.

Вернувшись к клавиатуре, я тут же вывел:

Терпкое вино осени... 

Всю повесть можно прочитать

https://author.today/work/481133