Субботний отрывок. "Айла"

В рамках бессрочного флэшмоба  от Марики Вайд  

публикую отрывок из активно пишущейся "Айлы":

Очертив ножом круг на земле, я достала из-за пояса кусочки мха с моей первой кровью и семенем охотника.

— Прими, Ыргх, и гляди. Прими семя злого, и кровь чистую. Смотри, как тьма даёт рождение свету.
Я стояла в круге. Лезвие обсидианового ножа всё ещё поблёскивало в моей руке, в густой мгле, озаряемой только отблесками невидимого света, того, что видят только глаза, наученные видеть за пределами.
Круг — черта, граница. Туда не вхожу ни я, ни дух, которого зову. Это место для силы.
Я тихо запела. Песня, которой не учат,  она жила внутри. Дука говорил, это зов крови, зов рода, зов первозданного.

– Пусть придёт тот, кто помнит меня до рождения. Кто знает мою тень. Кто будет драться, когда я упаду.
– Пусть придёт дух клыка и когтя. Из гнева и шороха. Из тьмы и страха.

Сначала – ничего. Потом — как бы шелест, как если бы множество сухих листьев зашевелились без ветра. А затем — стук, как копыта, но глухо, будто глубин земли.
Я не отвела взгляда. Даже когда из тьмы вырос силуэт —  словно олень, но с руками, длинными и покрытыми шрамами. Кожа — серая, как мокрый камень. Глаза — два белых пятна, без зрачков. Рот — кривой, как сломанный нож.
Мой Защитник. Моя Тень. Он пришёл. Я дала ему имя. Уль-Хаар.
Он не сказал ни слова. Только склонился, вытянув шею вперёд, и медленно двинулся в сторону пещеры, туда, куда ушла Чаа.

Я не слышала её шагов. Даже тьма не шевельнулась. Но я знала — Ксара вышла.
Она — не женщина. Не зверь. Не дух. Она — всё это сразу.
Когда  увидела её — сердце сжалось от страха.
Сгорбленная старуха, в грязной, плохо выделанной шкуре, источающей  отвратительный запах, смешивающихся с вонью  немытого тела. Даже издали я остро чувствовала этот смрад.
Ксара опиралась на корявую, сучковатую палку. Тёмное лицо — испещрено трещинами, как иссохшая кора. Космы — спутанные, седые. Глаза затянуты бельмами.
Вокруг неё тьма не просто сгущалась,  она текла, как мутная вода. И в этой тьме — шепот. Тысячи голосов. Не понять, что говорят, но хочется заткнуть уши, лишь бы не слышать.
Ксара остановилась у своего тотема с черепом.
Повернула голову к Чаа.
– Кто... идёт ко мне? — голос её казался скрипом мёртвого  дерева.
Чаа стояла, недвижимая.
А за  спиной колдуньи уже возник гигантской тенью Уль-Хаар.
Я всё ещё пряталась за валуном. Дышала часто. Слишком часто.
– Пустышка, — проскрипела Ксара беззубым ртом. — Призрак. Не душа, не плоть. Чья ты дочь? Кто дерзнул сотворить?
Колдунья подняла руку — и всё вокруг застыло. Даже воздух. Чаа исчезла, словно и не было её. Лишь небольшой вихрь пыли вьется на том месте. Её смерть отдалась леденящей болью в сердце, словно мне нож воткнули.
Но в этот миг Уль-Хаар бросился.
Он ударил. Слишком быстро. Слишком яростно. Рёв.
Но колдунья  не упала.
Она распалась  на мгновение в дым. Но только на миг. А затем — собралась снова. Только теперь древняя ведьма уже смотрела незрячим глазами  прямо туда, где была я.
– Ах ты… девчонка, — прошипела Ксара, и я почувствовала, словно цепкие когти   вонзаются  в мою душу. – Маленькая... грязная... лиса. Айла, отродье Дуки.  Думала, я не узнаю тебя?