Куда ни посмотри, так всюду... пэсня

В ближайшем будущем покой нам даже сниться не будет. Потому как кризис в мировой экономике и политике переходит в острую фазу.

Проблема даже не в шоумене в президентском кресле. Он уже проиграл. Все его победы и достижения существуют только в информационном пространстве, там они и останутся. Однако вопрос в том, какую модель будущего устройства мира могут предложить его оппоненты, которые еще в 2024 году уперлись в тупик?

Их концепция с “климатически кошерной” экономикой и “инклюзивным” обществом не работает. Чисто в ресурсном плане. Вот товарищ с “Афтершока” написал о том, что конец эпохи и рождение нового мира пройдут через системный коллапс. Одно из его изменений - тотальный дефицит серебра, без которого нельзя будет совершить “аккумуляторную революцию”.

Широкомасштабное развитие экономики, основанной на искусственном интеллекте, потребует кратно нарастить использование меди и на десятки процентов увеличить выработку электроэнергии. На мощностях, которых нет.

Впрочем, имея под контролем все ведущие западные СМИ, какую-нибудь концепцию они да родят. Как говорится, дурное дело - не хитрое. Сейчас важное другое: какую можно предложить положительную альтернативу? Как должен выглядеть тот мир, который может обеспечить долгосрочное выживание и развитие человечества? Какая социально-экономическая модель способна вывести его к звездам и преодолеть грядущий демографический и ресурсный кризис?

Конечно, тут можно возразить, что наш мир все равно катится в пропасть, а от 99 и 9 в периоде процентов населения Земного шара его будущее никак не зависит. Даже какое-нибудь движение “За лучший мир” сейчас не сварганишь. Атомизация общества, его информационная перенасыщенность, всеобщее опустошение, цинизм и неверие работают эффективнее любой тайной полиции.

Тем не менее, это не совсем так. Во-первых, положительные образы будущего, которые есть и у меня в цикле “Время жить”, и во многих других книгах, представленных на АТ, создают и закрепляют определенные образы. Вот почему-то киберпанк и производные от него жанры, а также миры, прямо экстраполирующие нашу современность, не производят впечатления желанного будущего, в первую очередь, для самих авторов. А вот многочисленные “СССР 2.0”, наоборот, подаются в положительном ключе. Между тем, литература - это и есть наше “общественное бессознательное”. Это надо учитывать.

Во-вторых, отдельные элементы мира привлекательного будущего можно увидеть и в нашем настоящем. Они, возможно, пока не сложились в систему, но они есть. Их можно увидеть воочию и разглядеть в динамике.

Начать можно с экономики, с базиса. Как уже неоднократно отмечалось в прошлых блогах и комментариях к ним, начавший складываться на рубеже 60-70 годов прошлого века и окончательно оформившийся на рубеже двадцатого - двадцать первого веков, это мир победившего злата. “Большие деньги” контролируют все ведущие ТНК и все политические институты западных стран, международную финансовую систему и международные институты, устанавливающие правила игры.

Тем не менее, это господство не означает тотального доминирования. Ряд значимых стран демонстрируют альтернативный подход. Западные ТНК не контролируют их экономику, а бизнес - что национальный, что иностранный - не занимает командных высот в политике.

Мир привлекательного будущего - это про поиск оптимального соотношения между государственным началом и предпринимательским духом - непримиримыми антагонистами и симбионтами. Как уже неоднократно показывала практика, оптимальный результат давало разделение функций. Государство смотрит вдаль, запуская и реализуя долгосрочные системные проекты, которые окупаются лишь в длительной перспективе или формально не окупаются вообще, но польза от них “размазывается” по всему обществу. Бизнес решает конкретные проблемы “здесь и сейчас”, получая от этого прибыль.

Да, это можно назвать “приватизацией прибылей и национализацией убытков”, но это будет хитрой подменой понятий. На самом деле, национализируются не убытки, а затраты, которые несет, в частности, и бизнес посредством уплаты налогов.

В очередной раз напомню, что один из самых впечатляющих примеров эффективного взаимодействия государства и бизнеса продемонстрировала в 60-70-е годы прошлого века Южная Корея. Там частные компании, будущие “чеболи” получали от государства задания фактически по созданию с нуля современных отраслей - автомобилестроения, судостроения, нефтепереработки и т.д. При этом они получали от правительства дешевые кредиты, различные льготы, помощь при приобретении патентов и внедрении передовых технологий и т.д.

Однако южнокорейское государство того времени и само эффективно занималось модернизацией экономики. Так, первая национальная металлургическая компания Posco была государственной. Возглавил ее отставной генерал Пак Тэ Джун, личный друг диктатора Пак Чон Хи (кстати, этот выбор оказался очень удачным, что лишний раз говорит о высоком качестве собравшейся вокруг него команды). Американцы отказались финансировать создание металлургии в Южной Корее, тогда финансовые средства и техническую поддержку удалось пробить по дипломатическим каналам у японцев.

Начав с небольшого, но современного завода на миллион тонн в год в 1973 году, через четверть века Posco стала одной из крупнейших производителей стали в мире, а ее меткомбинаты в Пхохане и Кванчжоне занимали первые места в мировых рейтингах по объемам выплавки стали и эффективности.

Но Южная Корея к тому времени была уже не та. После убийства слишком самостоятельного Пак Чон Хи в 1979 году она постепенно “легла” под западные деньги. Местные “чеболи”, которые в 80-х подмяли под себя государство, были сокрушены в ходе кризиса 1998 года. Posco была приватизирована в 1998-2000 гг., причем 58% ее акций перешли в собственность иностранных инвесторов. На этом эпоха ее побед завершилась навсегда. В последнее десятилетие компания, как и вся Южная Корея, сокращает выплавку стали. А страна, имеющая худшую демографию в мире, постепенно деградирует.

В современном мире, пожалуй, наилучшее соотношение между частным бизнесом и государством имеет Китай. Подъем китайской экономики и превращение ее в “мастерскую мира” - совместное дело рук правительства, государственных и частных компаний. Их главная заслуга - перехват управления у западных ТНК. Те сначала активно строили заводы в Китае, потом обзаводились массой китайских подрядчиков, а потом постепенно оказывалось, что все производство медленно, плавно и под непрестанные разговоры о повышении эффективности и прибыльности для уважаемых заморских партнеров оказывалось под китайским контролем.

Безусловно, Китаю в 90-е годы прошлого века выпал шанс на миллион, как главный приз в лотерее. После того как не стало Советского Союза, западные правительства и ТНК решили, что им больше ничего в принципе угрожать не может. Поэтому ничего не мешало им перенести значительную часть своей промышленной базы в Китай и другие страны с дешевой рабочей силой, попутно подорвав основу своего собственного общества. Однако же и китайцы, в отличие, например, от Филиппин или Бангладеша, воспользовались этим шансом на все сто и даже больше!

В сегодняшнем Китае построена смешанная экономика, в которой частные и государственные компании работают по единым правилам и получают одни и те же льготы. Хотя в последнее время выясняется, что государственное плановое начало там надо усилить. Как оказалось, практически во всех отраслях китайской экономики производственные мощности избыточные. Это привело ужесточению конкуренции, дефляции, падению прибыльности и снижению инвестиций. Что со всем этим делать, пока не понятно.

Тем не менее, именно такая модель смешанной экономики с командными высотами у государства представляется оптимальной и для мира привлекательного будущего. По любому, она выглядит эффективнее, чем крайности - советский социализм 60-80-х годов, с одной стороны, и нынешние западные экономики, с другой.

А еще, эта модель позволяет уделить внимание и социальным аспектам бизнеса. Ведь одно дело, когда крупный предприниматель покупает, например, зарубежный футбольный клуб, а другое, когда строит большой городской парк и ряд сопутствующих объектов. И если когда-то нормой считалось первое, то сейчас - скорее, второе.

Впрочем, это уже другая тема. Вернее, другой аспект того же самого вопроса о государстве, деньгах и элите. Но об этом - уже в следующий раз.