Роман "Прокляты и убиты", 1995, Виктор Астафьев

Еще одна плановая мечта исполнилась: дочитан роман Астафьева, который с давних пор висел над душой почему-то недочитанным. Свершилось. В результате поменялось мнение об авторе: пожалуй, Астафьев не сильно уступает Распутину в литературной мощи.

Проза о ВОВ известна и знакома не понаслышке: Виктор Некрасов, Василь Быков, Константин Воробьев, другие писатели-фронтовики. Но такой концентрации военного и вообще жизненного ужаса, пожалуй, ни у кого из них не присутствует.

Любимой присказкой всегда было и есть, мол, фронтовики не любят и вообще отказываются что-то рассказывать о войне. Это спрашиваем мы, знакомые с войной по приключенческим книгам и фильмам и ждущие из уст фронтовика этакого лихого эпизода, как он бутылками с коктейлем Молотова пожег в одном бою десяток "тигров".

А фронтовику рассказывать по сути нечего. Ежесекундно выживать на поле боя и в тылу, на запасных позициях, в грязи и вони, при свисте руль, грохоте взрывов, в голоде, холоде, окружающей правде/неправде, кто ж её разберет, когда хочется выжить любыми путями? Просто выжить, продолжать жить дальше, порой даже за счет других жизней. Человек, поставленный в невыносимые условия, хочет выжить, несмотря ни на что. И выживает не только сильнейший, но и хитрейший, и порой подлейший, но далеко не всегда умнейший, как раз чаще наоборот.

Прочитав роман, по-другому начинаешь смотреть на себя и окружающую тебя жизнь, на окружающих людей, на свое собственное целеполагание. Что твои трудности по сравнению с происходившим тогда на плацдарме? Все обостренно, все экстремально, ничего от тебя не зависит, ты песчинка во вселенской окружающей буре, живешь или гибнешь исключительно по воле высших сил или же по приказу дурака-командира.

Нет, что-либо толком пересказать или прокомментировать на тему прочитанного романа невозможно. Лишь каждому прочитанному слову, предложению, странице хочется вторить и восклицать да, да, это так и так все и было, хотя откуда ты можешь знать что-то конкретное о тех давних годах, но вот так, интуитивно веришь автору, потому что Астафьев никогда ни на грамм не соврет в своем творчестве, это не его планида врать или присочинять о жизни. Он честен всегда перед самим собой.