Откровения обозлённого человека
Автор: Липатов ИванКак раз тот, кто это сделал, в данный момент летел по дорогам Парижа. Из приоткрытого окна выходил дым, который на высокой скорости быстро испарялся на ветре. В самой машине была тишина, так как радио было не особо интересно водителю. Ему и так было достаточно того, что он исполнил давно планируемое деяние. На его лице была очень довольная улыбка, да такая, что все зубы, которые сжимали сигарету “Танэгасима”, были на виду. На это с забавой наблюдала та, кто сидела на заднем сидении. В довольно вальяжной позе.
- Никогда не видела того, как человек может настолько сильно радоваться банальному угону машины – произнесла Ева – это у тебя в первый раз?
- Что, шуточки про секс пошли, да? – спросил Даниэль.
- Ты, видимо, об этом только и думаешь.
- Может и так. Только не забывай, кто стал инициатором нашего первого полового сношения – съязвил он – так что я имею право…
- Судить по себе? Извращенец, ты не забывай, что это был наш первый и последний раз. И то, за него тебе стоит благодарить барыгу, который продал тебе ту чёртову кровь – сказала Ева с небольшим раздражением.
- Знаешь, этой крови ты обязана своей жизнью. Да и удовольствие ты же получила? Да? – он посмотрел на её отражение в зеркале заднего вида – может не отвечать. Я всё знаю. И это был мой не первый раз.
- Рада осознавать, что меня изнасиловал не девственник – брызнула она.
Даниэль слегка усмехнулся. Было понятно, что даже по пришествию времени, Ева никак не могла отпустить ту, на редкость смешную, ситуацию. Однако самого Кюри это лишь забавляло. Ведь его отношение к сексу было очень простым. Получилось им занятья - хорошо. Не получилось – да и хрен с ним, в следующий раз повезёт. Но вот только у Евы было на это другое мнение. Которое она и не скрывала. Хотя Даниэль ещё мог радоваться, что она не собиралась ему как-то за это мстить.
- Вообще-то, я ответил на твой вопрос про угон машины. И кто тут ещё извращенец? – с издёвкой спросил он, на что Ева молча махнула рукой – вот именно. Не только я один такой. А ты не можешь даже представить, как я сейчас рад данному угону. Наконец-то я угнал машину у этой наглой старухи. Как долго я ждал этой возможности.
- Не понимаю я твоей радости. Чего тебе мешало угнать эту машину раньше? Неужели ты решил показать всю свою удаль передо мной? – спросил она – сразу скажу, я не впечатлена.
- Ага, да вас, вампиров, ещё попробуй впечатлить. Себе дороже выйдет. Быстрее крышей поедешь и выпрыгнешь из окна, параллельно проклиная себя за подобную затею – он мягко повернул руль, сделав поворот на перекрёстке – а мешало мне угнать машину у старухи Люмиль то, что я не знал, как с ней поступить. Ну вот, угнал я машину. И что дальше? Чего мне с ней делать? Угнать машину просто так было бы банально скучно. А тут всё прямо-таки всё совпало. Нам понадобилась машина, вот и появился смысл стать великим автогонщиком. Параллельно исполняя своё давнее желание.
На это Ева лишь покачала головой. Нет, она знала, что такое угон машины. Конечно, в первый раз это вызывает небольшой прилив счастья. Ведь тебе же удалось это сделать, а значит, ты не полный нуль. Но только в первый раз. А дальше, это становилось банальной необходимостью. Да и то, редкой. Ведь полиция начинала искать того, кто угоняет машины. Но вот сейчас, для Евы дело было немного в другом.
- А зачем было угонять машину? – спросила она у Даниэля.
Тот сперва слегка удивился. Ему не было понятно, показалось ли ему или нет. Да и не было похоже на то, что Ева уснула и начала бормотать во сне.
“Какого хрена я сейчас услышал? Она двинулась, что ли? Блин, мы же это полностью обсудили. А теперь, она спрашивает, на кой чёрт была угнана машина. Вряд ли это внезапная деменция. У вампира. Смешно. А может она решила так надо мной приколоться? Ну, такой себе прикол. И то, мягко говоря” – подумал Кюри.
Пока она он пытался выяснить ответ в своих собственных мыслях, Даниэль не заметил, как часть пепла с сигареты упала ему на штаны. А от самой сигареты остался лишь окурок. Который он и выплюнул в окно, а после стряхнул пепел со штанов.
- Зараза. Ты спросила зачем было угонять машину, так? – спросил он, на что последовал утвердительный кивок – не знаю, что ты задумала. Но я тебе расскажу. Снова, чёрт возьми. Нам эта машина нужна, чтобы проникнуть в штаб “Альмаграммы”. Ведь ты же сама понимаешь, что ехать на моей машине чистой воды идиотизм. Мало ли, нам придётся оттуда быстро ретироваться. Для этого подойдёт любая другая машина. И вот для этого отлична подошла машина старушенции. И на всякий случай, я скрутил с неё номера. Понятно? Или мне повторить, но медленнее?
- Не надрывайся, а то мы в столб влетим, и наша затея заглохнет, даже толком не начавшись – сказал ему Ева – да ты и не ответил, зачем ты угнал машину…
- Я же тебе уже сказал, твою мать! – прошипел Кюри, не выдержав.
- Ты сказал для чего ты это сделал. А я хочу узнать, зачем ты угнал машину. А именно, почему ты угнал машину у мадам Люмиль? – спросила она.
Он тут же хотел ей что-то сказать. Но Ева сразу поняла, что это будет не то, что ей нужно. А это слушать у неё не было никакого желания.
- Не надо только очередной хвалебной и радостной чуши, Даниэль. Мне и одного раза хватило это услышать. Чем ты решил хвастаться? Тем, что ты угнал машину у пожилой дамы? Да, она точно не сахар. Но чтобы поступать так подло и по-скотски, каким же уродом надо быть.
- Ты мне мораль не читай, Ева. Я делаю это исключительно для нашего дела. А для этого чего я только не успел натворить. Так что угон машины у старухи, так, мелочь – произнёс Даниэль, резко просигналив пешеходу, который решил перейти дорогу – при этом, ты не забывай, что я эту мадам Люмиль уже знаю давно. И она сама достаточно хрени натворила. Она же, сука, бывший адвокат. Даже представить себе не могу, сколько разных уродов она спасла от тюрьмы.
- А ты что, личное дело каждого её подзащитного смотрел? Или ты с каждым из них был лично знаком? – резко спросила у него Ева – с чего ты вообще решил, что она могла защищать только преступников? Вот именно, ты просто ищешь причины. Причём, ничем не подкреплённые.
- Как и твои аргументы? Неужели они крепче железобетона? Да ни хрена подобного, они также тупо субъективны и не имеют веса. И я могу тебе ответить твоими же словами, лишь переставив некоторые из них местами. А ты же не знаешь, как эта живучая пенсионерка успела мне пакостей сделать.
- Да? Что же она тебе такого страшного сделала, а? Оскорбила, отчитала, презрительно смотрела и вызывала на тебя полицию. Да, серьёзные проступки, чтобы сделать такой ублюдский поступок. Ты хоть подумал, что с ней может случиться?
- Нет. Ясно? Нет? Ну, тогда скажу точнее. Мне всё равно. Ещё не понятно? Ладно. Меня не волнует, что с ней будет. Мало этого? Тогда, добавим перца. Мне совершенно плевать на то, что случится с этой старухой – высказал он, повернувшись к ней – надо будет, я так поступлю с любым человеком. Ограблю, изобью, заберу последнее. И меня это не будет волновать. Усекла?
Ответа он дожидаться не стал. Да и Еве это было понятно по его взгляду, что это не были просто громкие слова, чтобы полностью и жёстко указать своё отношение. Тема с угоном машины мадам Люмиль была закрыта. Но, одновременно с этим, открылась уже другая. Куда более глобальная. И личная.
- А я думала, что ты ненавидишь только одних вампиров. Оказывается, всё куда шире – произнесла Ева – ты же ненавидишь и людей. Ты всех ненавидишь всё человечество. Откуда же такая мизантропия? Неужели, тебе мир кажется таким плохим, что его не стоит любить?
- Я лишь отвечаю миру тем же. Этот мир не любит меня, так с чего же мне отвечать ему тем же? – спросил он и достал сигарету, но не закурил – и я сейчас не буду говорить про то, как же жесток и несправедлив мир. Если бы проблема была только в этом. Всё дело в людях. Нет, я не ненавижу всё человечество. Лишь большую его часть. Ведь, мы, люди столько всякой дряни творим. В том числе и я сам. Я не буду строить из себя жертву и рисовать себе во лбу звезду. Я тот ещё урод. И дело в том, что я этого не отрицаю. Каждый, кто со мной общается, знает, чего от меня ждать. Поэтому, со мной мало кто имеет дело. И так даже лучше.
- Но почему? Скажи мне, Даниэль. Не мог же ты начать ненавидеть всё человечество с самого рождения. Когда акушер ударил тебя ладонью по заднице, чтобы ты сделал свой первый вздох.
- На кой хрен тебе это вообще надо, а? Что тебе даст то, что я тебе расскажу? Это ничего не даст. И я отвечу тебе почему. У всего нашего мероприятия два исхода. В первом, мы с тобой погибаем. И даже неважно, когда. В штабе “Альмаграммы”, при побеге или, когда они нас накроют у меня дома. Смерть просто всё перечеркнёт. А вот во втором случае мы выживаем, разваливаем хренову “Альмаграмму” и на этом всё. Мы расходимся и забываем друг о друге. Навсегда. И что тебе даст мой рассказ, а?
- Ничего. Мне твой рассказ и в самом деле ничего не даст. Но вот тебе он даст выговориться. Даст выход эмоциям и несказанным словам – произнесла Ева – я же вижу, что ты нервничаешь. Того гляди, и сигареты закончатся. Да и ты сам сказал, что есть вероятность того, что мы не переживём сегодняшний вечер. Так чего бы не побыть откровенным в последний раз.
- Это ты хитро придумала. А почему я должен тебе выговориться, а не наоборот?
- Так это же не я здесь нервничаю – она развела руками – так что решил?
“Отмотать свою долбанную жизнь до того момента, как я решил, что полицейским быть очень достойно. Кто же знал, что я дойду до того, что буду готов совершить теракт и сотрудничать с вампиршей. Охренеть просто. Докопалась, а. Может и в самом деле ей всё рассказать? Никто ведь не мешать пустить ей в затылок пулю, когда всё закончиться. Хотя, нет. Я знаю, кто этому помешает. Сам я. Чёрт, может лучше покурить? Только у меня осталось лишь две сигареты. Невезуха” – подумал он.
Он лишь удрученно выдохнул и убрал сигарету за ухо. Её время ещё придёт.
- Ладно, чего же тебе так жаждется узнать? – спросил он, притормаживая перед светофором, который загорелся красным.
- Сам знаешь. Почему ты ненавидишь всё человечество?
- Большую его часть. Не всё – он строго поднял палец – мне стоит сразу пояснить, что моя семья не имеет к этом никакого отношения. Родители относились ко мне нормально. Отец, конечно, изобретательно наказывал за всю ту хрень, что я периодически вытворял. Что мне и шло на пользу.
- Дай угадаю. Ты был трудным ребёнком.
- Да бы если всё так просто определялось. Нет, я не был трудным. Просто я был тем сопляком, который постоянно находил себе на жопу приключения. И порой бывали такие, которые могли закончится летально. А другие позволяли мне понять куда глубже человеческую суть – сказал он – как раз об этом. Но начну издалека. Ты помнишь громкие события в мире за прошлое десятилетие. А именно, в самом начале двадцатых.
Ева постаралась напрячь память. Дело было не в его слабости, а в том, что тогда ей было совершенно некогда следить за политическим событиями. Тогда, она просто старалась выжить, будучи рабыней на цепи.
- Извини. Я в то время особо не следила за политическими событиями в мире. У меня и без того была довольно сложная ситуация – ответила Ева, отвернувшись к окну.
- Расскажешь? – спросил Кюри, но сразу осознал, что ответа не последует – ладно, скажу сам. В то самое время началась заваруха между Россией и Украиной. Которая довольно серьёзно встряхнула весь мир. И нет, меня эта война не коснулась лично. Меня коснулись, во всех смыслах, её последствия. Тогда почти весь мир, насмотревшись новостей и отключив свой мозг, в оголтелом остервенении принялись за русофобию. Причём, прилетало всем. Больше всех старались, после политиков, различные нацистские группы. Они же нацики. Они же твари конченные. Под раздачу попал в том числе и я.
- Это всё связано с приключениями, которые ты находил на свою пятую точку? Или что-то другое? – спросила у него Ева.
- Всё вместе. Или ты забыла, как разрешил себя называть? – спросил Даниэль, на что получил только молчание – видимо, синдром девичей памяти действует и на вампиров. Я же говорил, что меня можно называть “Даниилом”. Так звучит моё имя на русском. А моё полное имя на русском – Даниил Матвеевич Борзов.
- Так значит, ты – русский – уверенно заключила Ева – а я-то никак не могла понять, что у тебя за небольшой акцент.
- Я русский лишь на половину. Мой отец был русским. А мама – француженка. Коктейль, короче – произнёс он и повернул руль в левую сторону – однако, отец научил меня говорить по-русски. Да и характер его мне достался. В общем, старался воспитать меня нормально. Так-то и фамилия у меня должна быть другая.
- Так значит “Кюри”, не фамилия твоего отца. Матери? – на это Даниэль утвердительно промычал – довольно предусмотрительно, если учесть то, что ты сейчас рассказал. Твои родители определённо очень предусмотрительные люди.
- Да. Они и были такими – сухо сказал Кюри – однако, такая предусмотрительность спасала далеко не всегда. Обязательно какая-нибудь крыса узнавала о том, что я или моя сестра наполовину русские, то всё. Знали об этом уже все, и к нам уже резко начинали относиться хреново. Это я уже не говорю о том, что появлялись даже те, кто пытались нас прессовать за нашу национальность. Так что, да. Драться мне приходилось изрядно, чаще всего, отвечая кулаками на оскорбления. Хотя, в чём вообще виноват я и вся моя семья? Не мы начали ту войну. Мы её не поддерживали. Нас с ней ничего не связывало. Но кого это волновало? Если ты русский, пускай и живёшь здесь побольше некоторых “французов”, то ты враг. И это был первый шаг к моему осознанию того, что большая часть человечества не заслуживает ничего, кроме ненависти.
Он сделал короткую паузу, так как пришлось снова остановиться перед очередным светофором, который горел красным. Даниэлю это крайне не понравилось. Это мало того, что только тормозило их. Можно было и потерпеть минуту другую. Но если бы всё было так просто.
- Задрали эти чёртовы светофоры. Прям специально раскидали их по нашему маршруту – пробурчал Даниэль и стиснул губами сигарету, приготовившись закурить – так мало этого. Так почти каждый горит красным. Но для кого, вашу мать? Тут ни души. Но светофор, сука, стоит.
- А с чего ты взял, что светофор обязательно ставится для того, чтобы пешеходы могли спокойно пересекать дорогу? Ты не подумал, что они стоят для того, чтобы водители перестали наглеть и гонять на максимальных скоростях? – спросила у него Ева – поэтому каждому светофору составляют компанию пара камер.
- Которым даже и средний палец хрен покажешь. Сразу штраф. За оскорбление сотрудника органов правопорядка при исполнении – пробурчал Кюри, держа руки на руле – жаль, что со мной это так ни разу и не срабатывало.
- А ты пробовал за это кого-нибудь привлечь? Что, да?
- Было дело. Только всё дело кончилось тем, что мне сказали, чтобы я не раздувал из мухи слона. И нет, мадам Люмиль здесь вообще не причём – сразу сказал Даниэль.
Светофор наконец-то загорелся зелёным, и Даниэль нажал на педаль газа. Скрывшись от камер, он решил, что теперь можно и закурить.
- Ты говорил про первый шаг своего осознания ненависти. Значит был и второй, так? – спросил у него Ева, посмотрев на его взгляд в отражение зеркала заднего вида – что-то мне кажется, что тебе не хватило всего одного шага.
- Как говорил мой дед: “Креститься надо, если что-то кажется” – пробурчал Даниэль и убрал сигарету за ухо – а так, да. Человеку привычно привыкать ко всякому. Вот и я стал постепенно привыкать к этому. Пускай и с трудом. Так как нашей семье постоянно приходилось переезжать с места на место. Родители не хотели, что у меня или моей сестры возникали проблемы из-за нашего происхождения.
- Постой. А разве вы не могли отправиться в Россию? Благодаря вашему отцу, вы имели на это полное право. Что вам мешало так поступить. Это было бы точно лучше, чем быть скитальцами в стране, в которой вы родились – произнесла Ева.
- Не “что”, а “кто”. Против этого переезда был именно отец. Ведь и в России жизнь тогда была далеко не сахар. Там, также, были отбитые наглухо люди, которые не отличались особой толерантностью к иностранцам. Да и во Франции у нас было хоть что-то. А это было лучше, чем бросить всё это улететь туда, где у нес не было ничего. Поэтому, отец отказался так рисковать. И как позже оказалось, не зря – ответил ей Даниэль – так вот, мы окончательно осели в Париже. Жизнь стала наконец спокойной и стабильной. Во всех смыслах. И ты не представляешь, насколько было охренительно прожить на одном месте пару месяцев и никуда не уезжать. Вот и мы нашли своё место. Мне тогда уже было пятнадцать лет. Типичный подросток с ветром в голове, который из неё пытались выбить, устраивая меня в различные спортивные секции. Из которых меня выгоняли через некоторое время. И тут уже был виноват я сам. Не из-за того, что был бунтарём и не собирался соблюдать какие-то правила. Нет, я был простым малолетним дебилом, который не думал головой. Но тем менее, всё было неплохо. У меня даже появилась своя небольшая компания, состоящая из четырёх ребят. Я даже называл их своими друзьями. Им я рассказал про свою жизнь, переезды, проблемы. В общем, всё. Они же меня поняли и говорили, что в любой момент могут помочь мне с проблемами.
- И они смогли?
- Сама как думаешь? Не отвечай. Я закончу свой рассказ. Они, конечно, старались меня во всём поддерживать. И это мне очень льстило. Да чего стесняться. Я был счастлив, что у меня есть такие друзья. Но дружба, как и люди, проверяется в беде. Которую я, само собой, и нашёл. Дал по роже одному уроду, который назвал мою сестру “шлюхой”. Этот слизняк сразу начал угрожать мне, что он и его дружки начистят мне рожу после школы. Так-то у него и в самом деле была небольшая шайка прихлебателей. Ведь этот говнюк был сыном какого-то богатого толстосума. И он решил, что ему можно всё. А тут встретился я, которому было на этот факт плевать. У меня же были друзья, которые меня не бросят. А они же кивали гривами и говорили, что будут за меня. Поэтому страха не было, ведь, если что, мы всех порвём. Так я думал – он выдохнул - и вот этот золотой сынок со своими сучками встретили меня после школы и начали угрожать, что сейчас начистят мне рожу. Я же, уверенный в своей силе и друзьях позади, не боялся. И ударил первым. Если знаешь, что драки не избежать, нужно действовать быстрее. Золотой сынуля уже лежал на асфальте с разбитым носом, его шестёрки накинулись на меня. А я всё ждал, когда мои друзья кинутся мне на помощь. Ждал, когда меня окружили. Ждал, когда повалили на асфальт. Ждал, когда меня начали избивать ногами. А они стояли. Просто стояли и смотрели на это. Только тогда я понял, что они не помогут мне. И физическая боль сразу отошла на задний план. Мне больше было больнее от разочарования в людях. И не простых, а друзьях. В которых я был уверен. За которых я был готов драться. А они просто стояли и смотрели. Даже не пытаясь хоть как-то помешать этим уродам. Именно тогда, я полностью разочаровался в людях и их словах. И это уже был мой второй шаг к ненависти к большей части людей. И двух шагов оказалось для меня достаточно, чтобы сделать определённые выводы.
Он замолчал на пару секунд, чтобы взять из подстаканника бутылку с водой, которая была оставлена здесь мадам Люмиль. И нет, Даниэля совершенно не пугали бактерии, которые он мог подхватить. Ведь его бактерии были куда страшнее.
- Ну и дрянь солёная. Так вот, эти гады меня крепко избили, а мои дружки ничего не сделали. Мне показалось, что всё этим и кончится. Так нет. Себя решил показать глава тех шавок. Которому я успел врезать по роже. Я не помню, что он сказал. Потому что сразу после этого прописал ногой мне по лицу. Из-за чего у есть вот этот шрам – он указал на шрам у глаза – а потом они свалили. И тогда мои “друзья” дали о себе знать. Подняв меня с асфальта и подхватив за руки, повели оттуда.
- И они тебе ничего не сказали по поводу своего поведения? Не могли же они просто молча повести тебя оттуда – произнесла Ева.
- Лучше бы они молчали. Это куда менее могло меня разозлить, чем пустые оправдания. Но они начали оправдывать себя. Мол, ты же понимаешь, кто он такой. Зачем было вообще начинать драку. За это нас могут наказать, из школы отчислят. Нам не нужны конфликты. Да и вообще, мы пацифисты – пародийно сказал Даниэль, параллельно жестикулируя руками – ну да. И поэтому вам, суки, можно спокойно положить болт на свои слова. На нашу дружбу. Лишь бы никого не обидеть и не нарушить сраные правила. Усидеть на всех стульях с различными продолговатыми предметами. Но я им с того момента не сказал ни слова. Они их не стоили. У меня было для них кое-что другое. Но для начала меня ждала больница и восстановление, так как те уроды меня крепко избили. А вот когда я смог вернуться в школу, тогда пришло время для моей реакции. Физической. Я выловил каждого из них по одному и крепко избил. Не до такого же состояния, как избили меня, но достаточно.
- И никто из них не написал на тебя заявление, чтобы тебя задержала полиция? – удивилась Ева.
- На меня? А с чего ты взяла, что они узнали, кто их избил? Я делал это вечером, вне школы. И одет я был в хоккейную маску. Поэтому никто из них не узнал, кто же им крепко начистил рожи. Да и тому мажору я тоже отомстил. Сжёг его машину. Хотя, вот тогда меня едва не поймали. Но я вовремя успел нырнуть в реку и уплыть. Ох, вид у меня потом был. Словно у чёртового бомжа. Да и вонь соответствовала – он тихо усмехнулся – в школе же я стал изгоем. Не потому что меня избегали. Нет, этого захотел я. Смысл снова начинать с кем-то общение, если и эти люди могут меня предать? Параллельно, ездя мне по ушам о дружбе и доверии. Я же решил для себя, что всё подобное буду сразу делить на нуль. А раз я ни с кем не общался, то и со мной никто не пытался наладить контакт. Пытались, конечно. Но ничего путного не выходило. Я сразу спрашивал у людей чего им от меня надо и всё.
- А разве стоило из-за пары случаев так резко менять своё отношение ко всему миру? Ты же мог просто поговорить со своими друзьями. Может они бы всё поняли – спросила Ева – некоторым пришло пройти через куда худшее. Но они всё равно становились настолько радикально настроенными к человечеству. Те же жертвы концлагерей времён Второй мировой. Твои случаи по сравнению с ними, просто ничто.
- Нашла с чем сравнивать. Их же не заманивали в концлагеря, обещая им, что там будет настоящий курорт. А загоняли их туда дубинами и под дулами автоматов – произнёс Даниэль – а по поводу того, что не стоило так настраивать себя после всего двух случаев. Скажу тебе так. Умному хватит одного, не очень умному - пары. А вот тупой продолжит жить совершенно без изменений и его будет всё устраивать. Сама догадайся, кем я являюсь. По поводу же того, что нужно было поговорить с “друзьями”. Это было бы бесполезно. Ведь людям свойственно наступать на те же долбанные грабли. Причём, в следующие разы буквально прыгая на них. Допустили же Вторую мировою, хотя с Первой прошло лишь двадцать лет. Так что говорить тут не о чем.
После сказанного наступило молчание. Даниэль всё высказал, что от него хотели узнать. Ева же думала над тем, как бы ещё продолжить разговор. Ведь ей было крайне интересно узнать, как можно больше об этом человеке. Причина была не только в любознательности, которая присуще всем. Это помогало Еве отвлечься от того, что их ждёт впереди. А лишние нервы здесь были ни к чему.
Даниэль же к тому времени собрался прикурить сигарету, которая уже и так слишком долго ждала своего часа. Сигарета уже была в зубах, а правая рука достала зажигалку из кармана.
- Значит, у тебя больше не было друзей? – спросила Ева.
“Да что же тебя разорвало прямо сейчас, мать твою так. Хрен ли ты сейчас начала задавать мне все эти тупые вопросы, от которых у меня пухнет голова? Особенно, когда я собрался закурить. И никак не могу выкурить чёртову сигарету. А может послать её? Тогда, здравствуй скандал и варежку она закроет окончательно. Только вот стоит оно того, когда мы почти добрались до штаба “Альмаграммы”? Риторический, блин, вопрос” – подумал Кюри в этот момент.
- Как тебе сказать…
- Просто скажи прямо. Неужели это так сложно для тебя?
- Проще, чем тебе выносить мне мозг – пробурчал Даниэль и вернул сигарету обратно за ухо – не было ли у меня друзей? Были те, кто пытался быть мне другом. Но это мало у кого получалось. На данный момент таких только трое. Первый – Николя Гулар. Помнишь того негра, который завалился ко мне ночью? Он, конечно, тот ещё персонаж, особенно, когда уходит в запои. Которые случаются у этой ранимой личности достаточно часто. Но в целом, это можно терпеть. Второй – Анри де Фано. Ну, его ты точно должна помнить, ведь ты с ним познакомилась только вчера. Как раз уже он терпит мои различные выкрутасы, за которые любой другой человек или вампир дал бы в рожу. Вот и всё.
- Всё? Ты же говорил, что у тебя трое друзей. Или ты из тех людей, что умеют считать только до двух, хотя пытаются косить под умных? – с издёвкой спросила она.
Только вот эту издёвку Даниэль предпочёл пропустить мимо своих ушей. А то не хватало, чтобы это разговор затянулся на ещё больший срок. Дело было в том, что они уже подъезжали к штабу “Альмаграммы”. И нужно было уже обсуждать более важные дела.
- Меньше знаешь – крепче спишь. Это, во-первых. Во-вторых, ты с этим человеком не знакома, а значит, рассказывать о нём тебе не имеет никакого смысла. И в-четвёртых… тьфу ты. В-третьих, блин. Мы уже приближаемся к штабу “Альмаграммы” и пора бы нам вспомнить план действий.
- А ты его забыл, что ли? Мы же его обсуждали прямо перед поездкой. И ты ещё говоришь, что у меня с памятью проблемы. За собой следить надо, старичок.
- Да я бы рад его запомнить. Да вот только кое-кто не может посидеть тихо и не задавать вопросы, на которые я не хочу отвечать.
- Вот как. Я помню, что кое-кто не смог удержаться и нажрался, как свинья. Как раз перед тем самым важным делом. Не знаешь этого персонажа, а? – язвительно спросила она.
- Да, знаю я этого персонажа. И у него было вчера было полное право надраться в слюни – ответил ей Даниэль – и ты хочешь спросить почему? А я ответу. Потому, что было такое право. Всё. Точка. А теперь к делу. Ты же помнишь нашу легенду, под которой мы должны попасть внутрь?
- Ты являешься шпионом с позывным “Кобра”. И тебя отправил в штаб лично Лето Вастины, для доставки особо опасного вампира. Которым являюсь я. Для прохода у нас имеется пропуск Вастине. Так же он должен сработаться как подтверждение твоих слов. Пробивать по базе тебя вряд ли будут, так как сейчас поздний вечер и стоящему на КПП будет достаточно предоставить пропуск. А уже попав внутрь, мы доберёмся до архива, где и уже пойдут в дело части тела Вастине. Забираем данные и валим, при этом стараясь остаться в живых – тут же выложила Ева – и какого чёрта всё это должна помнить я, если большая часть связана с тобой?
- Я на слух лучше запоминаю. Да и должен же я был хоть как-то поиздеваться. Так, вот мы и на месте. Зараза, не до курева сейчас.
Машина встала недалеко от штаба. Встать пришлось так, чтобы камеры не заметили их слишком рано. Иначе была вероятность очень неудобных вопросов, на которые отвечать будет ещё более неудобно. Ева сразу переместилась на середину заднего сидения, чтобы внимательнее рассмотреть то место, куда им предстоит проникнуть. Даниэль же убрал сигарету обратно в пачку.
- Мы приехали. Осталось разобраться с мелочами. А именно с тобой – он посмотрел на Еву – ты же понимаешь, что…
- Я должна выглядеть как взятый в плен вампир. Знаю. Давай уже, застёгивай наручники – она протянула руки – надеюсь, это не твои рабочие.
- Кто бы мне ещё их дал – он взял наручники из рюкзака, который лежал на пассажирском сидении – это те самые, которые дала нам Оклахома. Я как смог сварил кольца на одних из них. У тебя должно хватить сил, чтобы порвать их. Но ты поспешила с наручниками. Сперва необходимо надеть это.
И тут он достал из рюкзака намордник. Только не для собаки, он был так вытянут, чтобы не налезть на собачью морду. Значит, оставался только один вариант. И он Еве не особо-то и понравился. Но, вместо скандала, она лишь недовольно выдохнула. Ей было понятно, что это необходимо.
- Знаю, что ты хочешь…
- И я не скажу. Знаю, что нужно. Давай сюда – она взяла намордник – мне только интересно, откуда ты его взял?
- А ты не знаешь разве? – удивился Кюри – я его в вещах Оклахомы нашёл. Видимо, она тогда не весь свой арсенал показала. Извращенка чёртова. Ну, как тебе?
- Гадость редкостная – пробурчала она сквозь намордник – давай наручники.
- Спиной повернись – сказал он.
Ева без промедления повернулась, предоставив руки для наручников. Которые Кюри и начал застёгивать.
- Если что-то пойдёт не так, у меня в рюкзаке пистолет. Рви наручник и хватай его. Там же пальцы и глаз Вастине. Готово – он застегнул наручники – осталась ещё одна мелочь.
- Какая?
Словесного ответа не последовало. А вместо него последовать удар током в спину. От которого Еву неплохо тряхнуло, и она парализованной рухнула на сидение.
- Самая важная. Потом меня убьёшь за это – Даниэль положил шокер на сидение – а теперь, поехали.
Он завёл машину, нажал на педаль газа и поехал прямо к штабу “Альмаграммы”. Подъезжая, он увидел, что само здание штаба огорожено трёхметровым забором с колючей проволокой. Самым заметным было то, что пространство между зданием и забором было минимальным. Разве что выделялась парковка перед центральным зданием. Само же свободное пространство освещалось фонарями и было под наблюдением камер...
"Человек, который может"