Деньги-деньги-дребеденьги

Деньги - зло. Но отсутствие денег - еще большее зло. Все-таки ничего более эффективного, чем этот всеобщий эквивалент, человечество еще не придумало.

Поэтому возникает вопрос относительно нынешней печальной ситуации. Можно ли здесь что-то исправить и вообще создать “капитализм с человеческим лицом” или же в морг - значит, в морг? По крайней мере, здесь, на АТ, в описании привлекательного общества будущего преобладают социалистические мотивы. Собственно, в моем цикле “Время жить” - тоже.

Прежде всего, надо отметить, что поклонение деньгам как самоцель заложено в человеческой природе. Не у всех людей, естественно, и даже не у большинства. Но алчность - один из аспектов пассионарности по Гумилеву. По этой причине такие люди - энергичные, напористые, предприимчивые, могут прошибать любые стены, не замечая препятствий. Ни совестью, ни эмпатией, ни состраданием они не обременены и тормозов не имеют.

Они будут всегда рваться к богатству и власти по головам и зачастую добиваться успеха. Нынешняя экономическая модель, сложившаяся в большинстве стран мира, этому не препятствует, а скорее, способствует. Потому их доля в элитах непропорционально велика. Это накладывает свой отпечаток на общество, в котором мы живем.

Его создание - плод длительной эволюции, тянущейся еще с времен Древнего Египта и Месопотамии. Кому интересно, может поискать блог Александра Оноприенко, в котором этот процесс очень подробно описан. Так или иначе, на сегодняшний день сложилась довольно интересная ситуация.

Простой вопрос - как в наше время делаются деньги и сколачиваются состояния? И непростой ответ на него. Львиная доля так называемого реального сектора сейчас особых прибылей не приносит, а зачастую и вовсе убыточная. По той причине, что сейчас в мире практически везде создан избыток производственных мощностей.

Почему в США подняли такой кипиш из-за процентной ставки Федеральной резервной системы, хотя у них она составляет 3,5-3,75% годовых при инфляции 2,9%? Да по той простой причине, что для значительной части американской экономики даже такая стоимость заемного капитала тяжела и непосильна.

В 90-е годы во время кризиса в Японии появилось понятие “компании-зомби”, которые могут существовать только за счет постоянной кредитной подпитки. Там ключевая ставка местного Центрального банка долгое время была нулевой, а то и слабо отрицательной. Поэтому и рефинансировать долги можно практически до бесконечности.

Точно по той же причине нынешний американский президент наезжает на ФРС, требуя от нее понижения ставки. Если привести ее близко к нулю, обслуживать государственный долг в 38 триллионов долларов станет куда как проще.

Жесткая конкуренция, сбивающая инфляцию в ноль и сокращающая прибыли компаний и их возможности для новых инвестиций, стала в последние годы серьезной проблемой для экономики Китая. Да и у нас в некоторых отраслях происходит то же самое. Например, мощности по производству сварных труб малого и среднего диаметра в три раза превышают годовой объем потребления. А цены на трубы стабильно ниже, чем стоимость листового проката, из которого эту трубу сворачивают.

Таких примеров можно привести много и из разных стран. По большому счету, во всей мировой экономике осталось не так много бизнесов, на которых реально можно разбогатеть. В первую очередь, это распил государственных бюджетов. Наивысшего уровня он достиг в США, где данное умение оттачивается с XIX века, если не раньше.

Этой теме, в частности, посвящены некоторые рассказы Марка Твена. Помню, например, сюжет, в котором некие ушлые ребята пару десятков лет мешками таскали из Казначейства компенсации за якобы уничтоженное индейцами имущество. Хотя перед тогдашними махинациями железнодорожных компаний это так, мелкое любительство. А как жирует на Пентагоне современный военно-промышленный комплекс!

Достаточно прибыльны различные монополии, особенно, охраняемые законом. Если в экономике насчитывается всего несколько крупных банков, два-три телекома и столько же нефтегазов, пяток-десяток крупных розничных торговых сетей, свою дань они обязательно возьмут и с потребителей, и с поставщиков. Вопрос о внутренней эффективности здесь стоит глубоко на втором плане. Впрочем, монополия может быть и локальной. Например, какая-нибудь контора, через которую обязаны пройти все строительные проекты в городе.

Что-то сейчас можно поиметь через продажу природных ресурсов, но эта лавочка уже закрывается вследствие исчерпания самых доступных месторождений. Конечно, много чего осталось, но это так - остатки былой роскоши.

Тут уж скорее вспомнишь ценное растительное сырье латиноамериканского происхождения, хотя и его вытесняет банальная химия. В любом случае, обслуживание официально запрещенных человеческих пороков - по-прежнему бизнес прибыльный, хотя и довольно рискованный. Равно как и другой - неэквивалентный обмен, а говоря другими словами, грабеж. Впрочем, в современном мире он перенесен на уровень государств и ими же крышуется.

И да, конечно! В Америке самые большие деньги делаются на бирже. Чисто в финансовом контуре, который уже практически полностью оторвался от реальной экономике, а также на хайпе - модных поветриях, которые в последние десятилетия концентрируются в сфере информационных технологий. Последний на данный момент источник ажиотажа - это искусственный интеллект.

Со всем этим ничего сделать уже нельзя. Это сложившаяся целостная система, которая и рухнуть может только вся целиком. И когда-нибудь обязательно рухнет по причине накапливающихся в ней противоречий. Но в странах периферийного капитализма, где она так и не приобрела законченности и внутренней стройности, изменения возможны.

Ключевым здесь является, как всегда, вопрос о власти. Если она становится предметом товарно-денежных отношений, а принимаемые органами государственной власти решения всегда имеют конкретных выгодоприобретателей, то это уже все - туши свет и сливай воду, без напалма не обойдешься. Тем не менее, приход к власти людей, для которых алчность и тяга к личному богатству не является доминантой, в нашем мире пока что не является исключением. Хотя за то, чтобы это стало правилом, нужно всерьез побороться.

Если государство выходит из-под власти олигархов, оно мгновенно ставит их на место - чисто под влиянием инстинкта самосохранения. Человеческие хищники, как правило, в стаю не объединяются (хотя самый свирепый может их ненадолго собрать вокруг себя), а ни один частник или банда с государством как системой тягаться не может. Картели в Латинской Америке - это сама по себе система, то есть, структура более высокого уровня, хотя и ее государство способно заломать, как показывает пример Сальвадора.

Если господство денег весьма однообразно, то при главенстве государственной власти возникает множество различных моделей - от жесткого социализма, как в КНДР, до крайнего либертарианства, как в “Меганезии” Розова. Причем, не исключено, что именно последовательность и целостность более перспективны, чем попытки “скрестить ужа с ежом”. Там что ни делай, а все равно получится колючая проволока.

Можно ли при таких условиях быть и умными, и красивыми, то есть, сочетать высокие социальные гарантии с динамичностью свободного предпринимательства? Наверное, исследование этой проблемы потребует отдельного разговора. Но кое-что можно задать заранее, как обязательные условия.

“Идеальное” (а может оказаться, утопическое) общество будущего должно иметь встроенные барьеры, отделяющие деньги от власти. Быть богатым и успешным - не зазорно, но недопустимо нарушать ради этого государственные законы и моральные нормы. И второе - денег должно быть много, чтобы хватало всем. Общество высоких зарплат, о котором время от времени говорят с высоких трибун, - определенно, шаг в правильном направлении.

Приносят ли деньги счастье, - сложный философский вопрос. Но их отсутствие точно является несчастьем. История уже поставила аналогичный эксперимент с еще более ценным ресурсом - едой. В развитых странах выросло несколько поколений, не знающих голода. Стало ли от этого общество лучше? Наверное, да. По крайней мере, преступность точно сократилась. Интересно, станем ли мы свидетелями нового эксперимента с обществом, не знающим бедности и нищеты?

Но об этом все-таки - в следующий раз.