— Ведьма…

Тая хотела остановиться, но в глубине души будто давно желала этого. Грусть, ненависть и отчаяние, копившиеся годами, затуманили разум. Она испытывала превосходство, которого не знала никогда. Впервые почувствовала, что боль может причинить уже она сама.

Но потом все зашло слишком далеко. Шторы, закрывавшие окно, обвили худое тело женщины, сжимаясь все сильнее. В какой-то момент девочка решила прекратить и опустила руку, однако начатое не останавливалось. И тогда ребенок ощутил только страх. Она понимала, что совершает нечто ужасное, но как остановить это — не знала.

— Прошу, прекратите… — прохрипела няня.

Это было впервые. Впервые кто-то умолял ее, боялся и, возможно, хоть чуточку воспринимал всерьез.

— Я не знаю, как! — страх наступал постепенно, колени задрожали, а руки налились свинцом.

Тая тяжело и часто дышала, не смея пошевелиться. Ее глаза уже кричали об ужасе и отчаянии и о прежнего наслаждения не осталось и следа.

Шторы сжимались все сильнее, стягивая худое тельце до невозможного, не позволяя даже вдохнуть. Стало слишком тесно и больно. Тая услышала хруст костей и замерла, забыв дышать. А няня произнесла свое последнее слово:

— Ведьма…

Снова хруст, словно кто-то наступил на тонкую веточку и тишина.

"Тая из Ренкрифа"