На Вербной улице светит солнце

Пыль и жара. Топот десятков ног. Запах пота, смешанный с дезодорантом и дешевыми сладкими духами. Толпа подростков обступила двух дерущихся парней. Кто подбадривал, кто советовал, кто просто кричал, вздымая кулак, подобно австралопитеку. Девочки визжали и закрывались руками, но сквозь пальцы их глаза горели жадным интересом.

Поддержка толпы лишь подогревала пыл бойцов. Новичок уже явно выдохся, но услышав от кого-то «Видел, как он левой зарядил?», ринулся к противнику с новыми силами. Он был крепко сложен. Мускулы бронзовели на солнце, а туго натянутая мягкая кожа лоснилась от пота и крови. Каштановые волосы чуть ниже скул висели сосульками. Светло-карие глаза впивались в противника с яростным азартом.

Напротив Новичка, выставив перед собой окровавленные кулаки – Гера. Он покачивался с ноги на ногу, густо сплевывая кровь. На тонких губах легкая улыбка, а зелёные глаза живо анализировали Новичка. В отличие от него Гера выглядел субтильным, но это только иллюзия. Ещё никто не побил его рекорд по подтягиваниям на турнике и брусьям. Гера тоже был загорелым и подтянутым. Уши у него трогательно топорщились, но парень ничуть этого не стеснялся. Он сбривал волосы, ощущая себя так более мужественно, и это только выделяло его особенность.

– Ну, нападай, патлатый, – прохрипел Гера.

У парня ужасно ныли ребра с правой стороны. Он изо всех сил держал себя в вертикальном положении, покачиваясь с ноги на ногу, будто разогреваясь.

Новичок сделал шаг, пряча лицо за свинцовыми кулаками. Ещё шаг. Резкий замах. Удар. Гера юрко увернулся и влепил Новичку прямо в ухо, а затем, пользуясь моментом, обрушил кулак на беззащитную скулу.

Толпа ахнула единым духом. Бой был окончен – Новичок лежал вниз лицом, не подавая признаков жизни.

Гера, поморщившись, присел рядом с ним на корточки.

– Закончили? – выдохнул он.

Новичок медленно повернулся и посмотрел на Геру тем же острым яростно-азартным взглядом.

– Много… хочешь… – просипел он, поднимаясь с земли.

– Он встает!

– Видел?

– Бедный…

– Не вставай, Новичок.

Новичок потряс головой, встряхнулся, пару раз прыгнув на месте. Затем он снова принял боевую стойку. Скула горела красным пятном.

– Ну, смотри, – удивленно проговорил Гера.

В драке парни не использовали грязных приемов и не оскорбляли друг друга.

Они сошлись. Новичок снова стал наступать. В голове его поселился густой туман, напоминающий вату, в ушах звенело. Адски болела скула, а дотронувшись языком до зуба, Новичок ощутил, что тот шатается. Он стиснул зубы. Главное попасть по ребрам. Видно, что Гера бережет правую сторону.

Снова замах, но на этот раз с обманным уходом в сторону, и вот он – момент. Гера открыл ребра и моментально получил удар тяжелого кулака.

Теперь Гера упал в пыль, сжимая зубы, чтобы не закричать. Из уголка глаза выкатилась предательская слезинка и потекла по щеке. Встать не получалось. Гера слышал, как все шепчутся, но не мог подняться и дать отпор.

Новичок нетвердо подошел к нему, наклонился и подал широкую ладонь. Гера колебался какую-то долю секунды. Но решил в конце концов, что так будет правильнее всего, и принял помощь.

Гера хотел едко пошутить, но из горла вырвался только сдавленный хрип.

Новичок подтянул парня с земли и, закинув его руку себе на плечо, повел прочь.

– Почему не добил? – просипел Гера.

На пустынной улице их обступали облезлые кособокие пятиэтажки, деревянные двухэтажные бараки. За обшарпанным серым зданием городского музея – направо, прямо в зияющий чернотой провал подъезда.

Дом, где жил Новичок, находился по Вербной улице, и быстрее всего до него можно было добраться пройдя по широкому проспекту Ленинского комсомола. На стене красовался мужской половой орган внушительных размеров, извергающий эякулят прямо на подъездную дверь. На скамейке, щедро поливая слюной просиженное дерево, сладко спал седой мужичок в фуфайке. На земле под ним растеклось внушительное мокрое пятно, а вокруг стояла крепкая вонь мочи и грязного тела.

Зелёные стены сплошь покрывали нецензурные надписи, рисунки, номера с подработкой.

И Гера, и Новичок кривились переступая по ступенькам, первый едва слышно кряхтел.

Новичок жил на втором этаже. Он нашарил в кармане ключ, повернул в замке и раскрыл дверь. Канализационная вонь сменилась приятными ароматами ванили и шоколада.

Разуваясь, Гера привалился к стене, а Новичок оперся рукой о скрипучий рыжий шкафчик.

– Привет! – в коридоре появилась светловолосая худенькая девушка с кудряшками и широкой улыбкой, которая мгновенно померкла.

– Что случилось? – спросила она упавшим голосом. – Дима, ты опять?

– Дин, ты не волнуйся. Я не опять, – ответил Новичок веселым голосом.

– Три дня прошло, а ты уже подрался, – чуть не плакала девушка. – Ну что мне с тобой делать.

Она бессильно прижалась к стене, опустив руки на подол. Только теперь она обратила внимание на гостя и встрепенулась.

– Хотя бы друга нашел, – пробурчала девушка, отклеиваясь от стены. – Меня Дина зовут.

– Женя, – выдохнул парень.

– Кушать будете? Суп есть, тортик испекла, – предложила сестра, стараясь звучать непринужденно.

– Да нет, – ответил Дима, глянув на Геру (тот отрицательно мотнул головой), – потом может.

– Ну ладно, – сдалась Дина. – Тихо только, Паша спит.

Дима двинулся по коридору, Женя побрел за ним.

Дина взглядом проводила парней и с тяжелым вздохом вернулась на кухню.

***

Комната Новичка выглядела не по-пацански – это Гера отметил, едва переступив порог. Через открытое окно, занавешенное невесомым тюлем, проникало много света и свежести. Постель аккуратно заправлена однотонным светлым покрывалом. Ни носков под стулом, ни небрежно брошенной грязной футболки. Идеальный порядок. В углу, за дверью – мольберт со схематичным наброском. Над столом полка с кубками и медалями, а по стенам развешаны рисунки, изображающие людей и животных. Здесь Гера почувствовал себя лишним. Он-то только грязный оборванец, который не факт, что закончит одиннадцатый класс. Захотелось разрушить порядок – посбивать рамки, снести кубки. Но вместо этого Гера осторожно прошел по скрипучему полу и тихо опустился в потертое кресло.

– Не добил, потому что спор этот – идиотский, – проговорил Дима, садясь на пол у кровати. – Выхода у тебя не было, я понимаю.

– Не было, – согласился Гера.

Он развалился в кресле и почувствовал, как расслабляются плечи.

– А я бы добил, – добавил он, блаженно закрывая глаза.

Когда Дима появился в новой школе, к нему тут же приклеилась кличка Новичок. Имя запоминать долго – Дим вокруг пруд пруди, а вот Новичок один. Девочки хихикали, перешептываясь, на кого он посмотрел, проходя мимо по коридору. Парни тоже отметили новенького со странной прической. Было решено, что драки между ним и Герой не избежать. Но ее не было. Новичок «не отсвечивал». Хотя многие задавались вопросом, зачем парню такие патлы? Когда стало ясно, что зрелищ ждать не придется, решили поспорить, кто окажется сильнее – субтильный, но резвый Гера или здоровый Новичок. Как-то на уроке Гера услышал разговор:

– Ты видел его, он же шкаф, – шептал один. – Уложит и не заметит.

– Хотел бы я посмотреть на это, – тихо посмеивался второй.

А потом к нему подошел знакомый из десятого и спросил, сможет ли Гера уложить новенького.

Оказалось, что большинство ставило на Новичка. В этот же день Гера подошел к нему.

– Сегодня после уроков. На пустыре за гаражами. Не придешь, считай зассал.

Новость тут же разлилась по школе бурным потоком, передаваемая из уст в уста.

С самого начала драки парни не уступали друг другу ни в выносливости, ни в ловкости, ни в силе. Гера не мог проиграть, а Новичок просто дрался, как умел. Он знал, что не проиграет.

Сейчас Дима прижимался спиной к краю кровати, согнув длинные ноги. Он тоже закрыл глаза и откинул назад голову, сложив руки на коленях.

С тихим шорохом пузырем раздувался и опадал тюль, за стенкой протяжно зевнул спящий малыш.

Гере показалось, что он ощущает запахи акварели и свежей бумаги. Его мысли блуждали где-то далеко. Как бы сложилась его собственная жизнь, если бы не… Когда-то он тоже любил рисовать, наверное, и в олимпиадах участвовать мог бы. Что было бы с ним, получи он шанс прожить жизнь ребенка, как принято говорить, из благополучной семьи? Где-то далеко-далеко раздавались тихие звуки музыки, пианино. Иногда перед тем, как провалиться в сон, Гера слышал в своей голове прекрасную, виртуозно исполненную музыку.

– Зачем тебе патлы такие, – тихо произнес он, прогоняя дремоту.

– Нравится, – ответил Новичок после короткой паузы.

– Расчесывать же надо, – задумчиво проговорил Гера, не открывая глаз. – Мыть, блин.

– Да, – согласился собеседник, не в силах сдержать смех.

– Хочешь покурить? – спросил Новичок, поднимая голову и открывая глаза.

– Есть такое, – оживился Гера.

Парень дотянулся до ящика стола, достал пачку сигарет в блестящей синей упаковке и прозрачную зеленую зажигалку.

Гера затянулся и обомлел. Вместо привычной горечи легкие заполнил сладковатый дым. Парень замер на пару секунд, наслаждаясь легкостью и ненавязчивостью вкуса. Когда он выдохнул белые клубы, на языке осталось приятное сливочно-ореховое послевкусие, а губы растянулись в улыбке.

Лучи заходящего солнца подсвечивали поднимающийся к потолку сигаретный дым, оранжево-золотистые отсветы играли на тонких пальцах парней, блестящей столешнице, на мольберте.

Гера затягивался с трепетным наслаждением. Он курил, пока фильтр не стал обжигать пальцы. Тогда парень сделал последнюю затяжку и аккуратно положил окурок в пепельницу.

– Тебя как зовут-то? – спросил вдруг Гера.

– Дима, – коротко отозвался собеседник.

– А я Женя.

Продолжение тут