Как менялись эпохи?

Думающий коллега выложил отличный пост https://author.today/post/777296?c=38216542&th=38216542 об исторической смене эпох декабря 1991-го. Но согласился, что Эпохи де-факто сменились в феврале 1984-го, а в 91-м лишь оформились. Почему в феврале 1984-го? Для поленившихся проверить - пару блиц-картинок из жизни.

Четверг, 9 февраля 1984, имидж-салон “Чародейка” на улице Ив.Франка во Львове. Второй этаж, мужской зал: холл с креслами для ожидающих, слева за стеклом – длинный, сияющий блеском зеркал, ряд из семи-восьми стригущих и бреющих, спиной к окну. Льётся музыка из радиоточки, жужжат электро-машинки и фены, звучат голоса переговариющихся цирюльников. Показался на глаза ловкой-мастеровой Гале, у которой стригся уж пару-тройку лет, получил в ответ кивок, сел ждать. Первые два кресла от входа - фризера постарше: Зэнык-люфта и Бодя-пароплав. Их клиентура - публика 50+, полубокс и полька, классическое бритьё опасной бритвой, и авторитет у коллег – непререкаемый. Далее – вышколенные модельными курсами молодые ухоженные дамы в накрахмаленных фартуках. Клиенты помоложе стригутся только у них. Модерно, филировочными ножницами, с мытьём головы буйным ароматным шампунем и укладкой феном - какой к чёрту Зэнык? Тем более “лЮфта”.) Ну “пароплав” ещё понятно, Боде под полтинник, широк в плечах с выпирающим из-под халата кендюхом, усы закручены, иногда бубнит реплику, как гул. Зэныку под шестьдесят, высокий, сутуловатый, без живота, но с острым шнобелем и седой лысиной отзаду, речь чёткая, ироничная, преимущественно на гваре, имеет мнение обо всём, откликается на любой разговор мастеров-женщин и клиентов, подшучивает, поучает:

- Вісочки мають бути гостреньки, як шило! Потім, клієнту легше підбривати і бути в топі!

 На минуту умолкает музыка из радио. Раздаётся многозначительное информ-пиликанье “широка страна моя родная”. Зэнык, с реакцией колибри, комментирует первым:

- О, мабуть щось запустили! Бодя, готуй магарич, маємо привід забанячити! 

- Наверное, новый Союз-Аполлон! - следует женская реплика, из-под гуденья фенов.

Голос диктора радио "а-ля Левитан” гремит в эфире размеренно и сурово:

- Информационное сообщение ТАСС. Сегодня 9 февраля 1984 года, после продолжительной болезни ….. Юрий Владимирович Андропов.

Опасная бритва в руке Зэныка-люфты замирает в воздухе, искрясь бликом, отражающимся от зеркал. За блеском стали - растянутый присвист и ёмкая, как мычание коровы, фраза: 

- Ого-го!.. Зараз почнеться!

Дамы, не шелохнувшись, продолжают работать без комментариев. Кто-то, размышляя сам с собой, пожимает плечами, мол - ничего нового. Бодя подкашливает в левый кулак и кряхтит, в старании не поцарапать клиента. А Зэнык-люфта, в задумчивости, укладывает опасную бритву в ящик стола, закрывает его, и оставив намыленного, недобритого клиента в кресле, удаляется в курилку... 

 На следующий день, в пятницу 10-го февраля 1984, между восьмью и девятью утра, хорошо подстриженный и свежий, еду на работу стареньким четвёртым трамваем. Улица Ив.Франка, от Прус-плаца до Саксаганского, пестрит жовто-блакитными флагами в древках на флагштоках подъездов. 

- Може, якийсь фільм знимають? - сказала одна пенсионерка другой с передних сидений.

- Та, скорішь за все. В мене у дворі колись знімали “Сильні духом”. О, а який артист- прибалт, що грав Кузнецова - файний, ты пам’ятаешь? Я б за таким на край світу пішла!..

 Флаги к обеду сняли. Вышли домоуправы на работу, да гаркнули на дворников, и всех делов. Но новая Эпоха началась. Мягкотелая столичная бюрократия завоняла полным разложением, донеслось по всей стране. Где-то в центре, на приоритетном снабжении, ещё жили в "розовых очках". Периферия отключалась от Эпохи первой: кто - по национальной линии, кто – по экономической.

 В конце марта того же года был в командировке в Белокаменной. После работы парились с коллегами-москвичами в сауне лужниковского спортзала-краба “Дружба”. Судачили, завёрнутые в простыни, за пивом - о том о сём. 

- Как ты терпишь, Толя, эти его паханские наезды? - о ком-то из отсутствующих коллег.

- Да ты что? У него зять – референт Воротникова!

- А... Другое дело. Хорошо, что предупредил.

- Вчера в “Ядране” на Тёплом “аляски” давали, очередь - на пол-километра.

- А я “аляску” в Лобне брал, в ОРСе при депо, через тёщину повариху с работы. Не нарадуюсь!

Затронул тему-впечатление от 9-10 февраля. Мол, пока вы тут референтов обожаете, страна распадается на части.

- Да, какой там – распадается! То ваши львовские бандеровцы всегда такие! Ещё и пальнуть из обреза могут. Купи бронежилет через знакомого, дам телефон. Недорого.

О смене Эпох – ни сном ни духом... 

 А когда, через пять лет, в феврале 1989-го во Львов приехал Горбачёв, и нас, как бы помоложе да с образованием, пригнали с работы на стометровку у оперного - для массовки, настрой уже был ироничный и определённый. Сэкономленные сбережения в спешке сымали с чёрно-серых книжек советского Сбера и вкладывали в утюги/водяру и полутайком - в баксы. Ждали фигляра-генсека, шутили, травили анекдоты - надоело. Где-то невдалеке, на площади перед театром высокопарный демагог ходил с супругой-вождём в окружении охранников и свиты, изображая реформатора. Когда группа пробившихся к аллее активистов из “Руха” начала громко вопеть: “Геть Щербицького!”, а сам “дед от КПУ” замахал им руками, мол “Не надо шуметь!”, Горбачёв подошёл к нео-нацикам поближе и сказал с циничной улыбкой, донеслось:

- Так и надо, товарищи! Вы снизу подожмите, а я сверху – так и наведём порядок в стране!

 На следующий день 22 февраля 1989 петлюровские флаги вернулись в несвои флагштоки на подъездах, а огромный, три на шесть - на городскую Ратушу, уже навсегда... 

 Столичный люд, по-весне 1989-го, большинством своим, пребывал в неведении. До официальных подписей оборотней в Вискулях и последующему, на католическое Рождество 1991-го, их отчёту Бушу-папе о проделанной работе по реализации плана З.Бжезинського - оставалось ещё почти два года. 

  Но слив Страны - с людьми, Армией, Флотом, ценностями Победы, богатствами недр - шёл полным ходом, с февраля 1984-го и далее, будто по отмашке цирюльника-иллюзиониста - развёрнутой опасной бритвой...