КАРАВАН ТЕНЕЙ - Глава: Сердца влюблённых

Глава: Сердца влюблённых

Тишину утра в Дилижане разбивал только птичий щебет, ворвавшийся сквозь приоткрытое окно палаты. Асатур, всё ещё слабый, но уже державшийся сидя, не отрывал взгляда от двери. Каждый шорох за её стенами заставлял его сердце биться чаще, пульсируя в такт свежей ране. Он не сомневался — Гамлет своё слово сдержит.

И тут — быстрые, лёгкие шаги, едва слышные на каменном полу. Дверь распахнулась без стука, и в проёме, озарённая утренним светом, застыла она. Аня. Её светлые волосы, выбившиеся из-под платка, были растрёпаны ветром ночной дороги. В широких глазах плескалась буря — страх, облегчение, безумная надежда. В руках она судорожно сжимала свёрток, от которого пахло домашним хлебом и той самой жизнью, что осталась далеко в Ереване.

— Асатур... — вырвалось у неё, и голос оборвался, став просто тихим, влажным шёпотом.

Он не успел ничего сказать. Она была уже возле кровати, свёрток упал на пол с глухим стуком. Её холодные пальцы вцепились в его ладонь, и это прикосновение ударило током, сильнее любой боли. Она опустилась на край койки, и слёзы, наконец, вырвались наружу, горячие и солёные, катясь по бледным щекам.

— Я думала... я боялась, что не успею... — она лепетала, едва связывая слова, её рука дрожала, касаясь бинтов на его голове.

— Тише, — он перебил её, и его голос, хриплый от слабости, прозвучал как самое твёрдое обещание на свете. — Я же говорил, меня и война не брала. А этот ублюдок... он всего лишь поцарапал.

Она рассмеялась сквозь слёзы — коротко, истерично, прекрасно. И тогда он, превозмогая пронзающую боль в боку, обнял её. Нежно, но властно, притянув к себе. Она уткнулась лицом в его шею, впитав запах лекарств, мужской силы и жизни, которая, слава Богу, не ушла. Запах её духов — лёгкий, нежный, как цветение сирени в мае — победил больничную стерильность, на мгновение вернув его в их сад в Норк-Мараше.

— Алёна? — спросил он, уже отпуская её, но не выпуская рук.

— Спит, как ангелочек. Тикин Астхик сама сидит у её кроватки. Все знают... — она замолчала, и в её глазах мелькнула тень того страха, который остался там, в детдоме. — Вернись к нам, Асатур. Пожалуйста. Мы без тебя...

Он кивнул, но его взгляд непроизвольно метнулся к окну. За стеклом, в ослепительных лучах восходящего солнца, на секунду промелькнула и растворилась тень. Длинная, стремительная. Тень чёрной «Волги». Ледяная игла прошла по спине Асатура.

— Что-то не так? — Аня мгновенно уловила перемену в его лице.

— Пустяки, — он заставил себя улыбнуться, погладив её по руке. — Просто голова... кружится от такой красоты рядом.

Но его улыбка не дотянула до глаз. В дверном проёме, бесшумно, как призрак, возник Гамлет. Его обычно невозмутимое лицо было напряжено.

— Товарищ майор, — его голос был тихим, но чётким, как удар лезвия. — От генерала. Овакимян перешёл границу. Но его люди... они здесь. Будьте начеку.

Аня побледнела ещё больше, её пальцы впились в руку Асатура.

— Они... они знают, что ты здесь?

— Возможно, — Асатур сжал её руку так, что кости хрустнули. В его голосе не было страха. Только холодная, отточенная годами сталь. — Но я не остановлюсь. Они убили Володю. Лену. Они оставили Алёну сиротой. За это ответят.

— Ты не один, — прошептала Аня, прижимая его шершавую ладонь к своей щеке. В её глазах горел тот же огонь. — Я с тобой. И Алёна... она уже спрашивает, когда её «папа» вернётся домой.

Сердце Асатура сжалось от внезапной, почти невыносимой нежности. Он закрыл глаза, и перед ним встал образ: золотистые кудри, рассыпавшиеся по подушке, и звонкий, как горный ручей, смех.

— Спасибо, — выдохнул он. — За всё, Аня.

Поздним вечером, когда Аня под давлением Гамлета ушла в гостиницу, Асатур потребовал папку с делом. При тусклом свете настольной лампы он погрузился в документы, помеченные зловещим грифом «Совершенно секретно». Лица, факты, нити... Его взгляд, скользя по строчкам, вдруг наткнулся на фамилию и замер. «Матвиенко В. И.». Валерий. Муж Ани. Пропавший без вести в Афганистане. Его дело о контрабанде оружия... Неужели всё связано? Неужели его гибель — не случайность войны, а звено в одной цепи?

В этот миг за окном резко хрустнула ветка — слишком громко для спокойной больничной ночи. Асатур мгновенно оторвался от бумаг. В темноте двора метнулась тень, сливаясь с другими. Он уже тянулся за пистолетом, спрятанным под подушкой, когда дверь в палату с грохотом вылетела с петель.

В проёме, заливаемом светом из коридора, стояли трое. Впереди — человек в чёрной балаклаве, в руках у него, короткоствол с глушителем. Сзади по бокам, двое других с АКС-74У, стволы которых моментально накрыли всю комнату.

— Не шевелись! — голос из-под маски был низким, хриплым от напряжения.

Но Асатур уже двигался. Бросок с койки на пол, боль дико рванула в боку. Он приземлился за тумбочкой, выхватывая «Макарова». Прогремел первый, приглушённый выстрел — пуля впилась в стену над его головой, осыпая штукатуркой.

— Папку! Где она?! — зарычал нападавший, делая шаг вперёд.

— Ищи сам, сука! — крикнул Асатур из укрытия, нащупывая спусковой крючок.

Внезапно сзади нападавших раздался новый звук — не выстрел, а глухой, костяной удар. Краем глаза Асатур увидел, как один из автоматчиков бесшумно оседает на пол. Из-за его спины, как из самой тени, возник Гамлет. В его руке блеснул армейский нож. Второй автоматчик начал разворачиваться, но было поздно. Гамлет был стремителен и безжалостен — короткий точный удар в шею, и второй телохранитель захрипел, захлёбываясь собственной кровью.

Человек в маске рванулся к Асатуру, но тот был уже на ногах. «Макаров» в его руке и пистолет в руке наёмника почти одновременно смотрели друг на друга. Мир сжался до размера мушки.

Выстрел грохнул в тесной палате, оглушительно. Маска на лице нападавшего вздулась и сползла, обнажив перекошенное от ужаса и боли лицо — зять Овакимяна. Он медленно опустился на колени, а потом на пол, оставляя за собой кровавый след.

За его спиной, с дымящимся «ПМ» в руке, стоял Гамлет. На его лице не было и тени усмешки, только ледяная сосредоточенность.

— Проспал, товарищ майор? — его голос был спокоен. — Генерал предупреждал. Крысы лезут в последнюю нору.

Асатур, тяжело дыша и прижимая руку к ране, поднялся. За окном, разрезая ночь, завыла сирена — приближалась милиция.

— Кончай тут, — хрипло бросил он Гамлету, подбирая с пола фотографию Валерия. — Мне пора домой. К семье.

На рассвете, когда первые лучи солнца позолотили вершины дилижанских гор, Асатур и Аня ехали обратно в Ереван. В кармане его пальто лежала пожелтевшая фотография Валерия Матвеенко. Но теперь это была не просто карточка пропавшего человека. Это был ключ. И страшная загадка, разгадка которой только начиналась.