Домашнее чтение. Галина Ершова. "Мифы майя"

Домашнее чтение. Галина Ершова. Мифы майя от жертвоприношений и священного какао до книги «Пополь-Вух» и подземного царства Шибальбы

В настоящее время я работаю над романом «Город Звёздного Ягуара» об индейцах майя позднего классического периода и на стадии финальной правки я решил купить эту книгу для того, чтобы подчерпнуть в ней новые идеи для своего творчества. Галина Гавриловна Ершова (не вижу ничего хорошего в том, что на обложке имя дано без отчества, ох уж эти новаторские американизмы) - директор Мезоамериканского центра им. Ю.В. Кнорозова, ученица великого первооткрывателя походов к дешифровке иероглифов майя.

Книга вызвала у меня противоречивые чувства. В ней, безусловно, есть очень много ценного и полезного. Но, в то же время, наличествуют и некоторые данные, которые можно счесть недостаточно обоснованными, спорными или устаревшими. Кроме того, значение данного издания определяется во многом не тем, что там есть, а тем, чего в нём нет.

Труд г. Ершовой — это пространное рассуждение о мифологии вообще, человеческом мышлении, передаче знаний и вере. Традиционные представления майя о мироустройстве выступают лишь в качестве примера, некоей иллюстрации к этому вопросу. С самого начала подчёркивается общность мифологических представлений людей по всему земному шару. Как деятель науки г. Ершова объясняет это не тем, что в земли майя приезжали египтяне, греки или римляне, а общностью человеческой психики, восприятия и типа реагирования. А далее излагает принципы, на которых это основывается. Такой подход даёт ей возможность сопоставлять мифы, верования и ритуальные практики майя с представлениями древних греков и египтян, христиан средневековой Европы, магометян и индейцев других регионов.

Как истинная последовательница своего учителя, г. Ершова периодически упоминает, что излагает, развивает и преумножает взгляды своего учителя. Ю.В. Кнорозова. К особенно ценным идеям я бы отнёс две. Многозначность мифов - очевидное нравоучительное значение и глубинное космогоническое или космологическое значения. Видоизменение мифов в разные эпохи - разные смыслы и интерпретация сюжетов в древние времена, в колониальный период и в современности.

Кому-то эти рассуждения общего характера могут показаться скучными, похожими на занятия по культурологии на первом курсе академии. Однако по мере продвижения в чтении мы всё больше отходим от универсальных представлений и погружаемся в мир верований майя. Однако на протяжении всей книги сюжеты индейцев демонстрируются в широком общечеловеческом контексте. И тут нас ждёт неожиданность. Книга почти полностью основывается на современных и колониальных источниках, то есть не захватывает самого интересного - классического периода в истории майя. А ведь это всё равно, что писать сочинение о египетской мифологии и основывать книгу на произведениях времен господства христианства и ислама и не учитывать период фараонов. Сей факт разочаровывает. Когда приходит осознание его, то возникает чувство предательства и подмены. Это, как если бы в ресторане вы заказывали один коктейль, а вам принесли другой. Да, он тоже вкусный, тоже хороший, но ожидали-то вы другой. Конечно же, представления и мифологические сюжеты колониального периода и современности исключительно важны и интересны, и даже проливают свет на некие аспекты классического периода, но всё равно это не то.

 Главным источником сюжетов и образов в этой книге является всё тот же "Пополь-Вух", а все другие материалы во многом лишь расширяют или дополняют его, а также представляют альтернативные версии событий из знаменитого эпоса.  Однако про Пополь-Вух мы уже много читали, а изложенные в книге «Мифы майя» представления не особо отличаются от тех, которые и так уже всем известны и были высказаны, в том числе, самой Ершовой и сотрудниками её центра. Важнейшим символом поздних представлений, изложенных в книге, является пернатый змей. Мы знаем, что у майя классического периода этот персонаж не был особо распространён, если не сказать, что они его не знали вовсе. Он появляется лишь с тольтекским завоеванием или тольтекским влиянием (как кому угодно считать в этом дискуссионном вопросе). Пернатому змею посвящён отдельный раздел книги, и существо это, изначально чуждое миру майя, привнесённое из других краёв, признаётся очень многозначными символом, едва ли не важнейшим из всех. Это и творец, и верёвка, и владыка, и сам Млечный Путь.

Астрономии в данной книге уделено очень много места. Причем связь тех или иных сюжетов с небесными телами на самом деле невозможно ни подтвердить, ни опровергнуть. Существует мнение, и мне оно близко, что имеется столько небесных тел, что, если покопаться, то любое направление или любую дату можно подогнать под то или иное астрономическое событие. Так если вам не удаётся привязать к какой-то точке над горизонтом, например, ретроградный Меркурий, то вы можете запросто попытать счастье с восхождением плеяд, появлением Фомальгаута или ещё чего-нибудь. 

Больше всего в этой книге мне понравились былички, в основном страшные про колдунов-нагуалей, про тайны пещер, хозяев оленей или первопредков. Все они происходит из времен недавних, в них даже фигурирует огнестрельное оружие, то есть мы снова погружаемся в атмосферу современности или колониального периода. При этом возникают проблемы с терминологией. Почему-то священник-колдун торгует водкой. Ею же плещет в лицо ребенку из Иного мира крестьянин. Водка — это же чисто русский напиток, наша национальная гордость. Откуда она у индейцев майя? В Мексике, русская водка должна быть продуктом элитным и дорогим, не по карману индейцам или их пастырям. Скорее всего, тут речь идет даже не о текиле или мискале, а о какой-то местной самогонке. Так вот здесь уместно было бы употребить местное название, самоназвание напитка. То же самое и о нагуалях. Это слово происходит из языка науа, то есть индейцев Центральной Мексики. Наверняка, майя называют своих колдунов по-иному. А, если слово «нагуаль» перешло и в язык майя, то это стило бы обговорить отдельно. Скорее всего, здесь идёт речь об упрощении. Автор убирает, на её взгляд, незначимые детали, чтобы стать ближе к читателю. Но это вызывает лишь дополнительные вопросы. Кстати, тут же мы имеем и пример необоснованного усложнения. В тексте в нескольких местах упоминаются птицы гуакамайи. На самом деле это - название попугая ара, того самого, которого мы все знаем и любим с самого детства. Между прочим, гуакамайя также упоминается и в произведении с весьма эксцентричным названием «Древняя Америка: полет во времени и пространстве. Мезоамерика» того же автора.

Однако в книге нет вещей очень важных. Того, к чему в настоящее время приковано внимание мировой майянистики, то, в спорах, о чем поломано множество копий, и чему посвящено множество публикаций. Я говорю о восстановлении утраченной мифологии майя классического периода. В настоящее время учёные с уверенностью читают надписи майя на керамике, которые, как оказалось, являются репликами изображённых персонажей. Кроме того, изучение большого количества изображений позволяет говорить о том, что они показывают разные фазы одних и тех же мифологических сюжетов, как комиксы, например, мифа о близнецах, о боге маиса или о том, как старый бог приставал к юной богине Луны. В связи с этим рассматриваются вопросы именования, иконографии и роли того или иного бога или персонажа. Подключаются данные со стел и иных надписей. Ведётся дискуссия о значении головных уборов и теотиуаканском влиянии. Данные династической истории майя сопоставляются с сюжетами из мифологии. Но об этом г. Ершова не упоминает. Зато в книге «Мифы майя...» вновь говорится об иероглифах на венчике сосудов как о формуле возрождения. Меж тем в настоящее время убедительно доказано, что этот текст является владельческой надписью и имеет следующее содержание: сосуд для питья такого-то напитка, а далее указывается имя и титулы владельца. Между прочим, об этих надписях читал блестящие лекции Д. Беляев сотрудник того самого центра имени Кнорозова, директором которого является г. Ершова, то есть, ее прямой подчинённый. Интересно, как столь не соответствующие друг другу взгляды на одну и ту же вещь сочетаются в одном и том же учреждении? Неужели проявление демократии? 

Как видно, г. Ершова творит не в рамках направления мировой науки. Можно полагать, что она кладет в основу изысканий собственные данные и интересы. Она погружает нас в мир майя, который видит и изучает она сама, показывает то, что ей близко, что захватывает ее думы то, чем она желает поделиться с читателем. В итоге получается весьма самобытное ни на что не похожее повествование. Именно повествование, так как изложение материала далеко от научного. Эта книга - вовсе не монография, а, скорее разговор с читателем, причем очень личный. Отсюда и подбор материала, и множество собственных интерпретаций, которые, как я уже писал, нельзя ни доказать, ни опровергнуть. В тексте я увидел много намеков на то, что г. Ершова симпатизирует индейцам майя, искренне желает продолжения их культуры и мифологии. И, возможно, я не ошибусь, если скажу, что она наверняка, разделяет некоторые воззрения индейцев. В данном случае я бы сравнил её с профессорами Мискатоникского университета. Они тоже изучают мифологию, оккультизм и магию, то, на что их коллеги высокомерно смотрят сверху вниз. Они входят и вживаются в предмет своего исследования, становятся близки к нему, а не дистанцируются от него и, в конце концов, начинают верить в предмет своих исследований.

Не ищите в книге «Мифы майя...» современных научных знаний. Это - исключительно самобытная и сугубо авторская концепция, при этом достойная того, чтобы ее если не разделять, то хотя бы знать.