Небольшой тизер! Следующая глава в цикле "Empathy.exe"

False_Positive (Ложное срабатывание)

Темнота в пещере была не просто отсутствием света — она была осязаемой, тяжелой, как мокрая шерсть. Она пахла застарелым потом, плесенью и той специфической кислинкой, которая появляется, когда пять человек неделями не снимают одежду.

Вжик. Пауза. Вжик.

Звук был единственным метрономом в этом каменном мешке. Варг сидел у самого выхода, там, где сквозняк вымораживал кости, но, казалось, не замечал холода. Его массивная спина, обтянутая лоскутным одеялом из кусков брезента и чьей-то старой куртки, была неподвижна. Двигались только руки. Он правил мачете — кусок автомобильной рессоры, грубо заточенный и обмотанный синей изолентой.

В центре пещеры, в углублении, обложенном камнями, тлела таблетка сухого спирта. Крошечный синий язычок пламени лизал дно закопченного армейского котелка. Вода в нем едва-едва начинала шуметь, не закипая.

Вокруг этого жалкого очага сидели остальные. Осколки колонны, разбитой две недели назад на перевале.

Мика не мог сидеть спокойно. Ему было девятнадцать, и в его венах вместо крови бурлил коктейль из тестостерона и адреналина, которому некуда было выплеснуться в этом замкнутом пространстве. Он сидел на корточках, балансируя на носках тяжелых, снятых с мертвого солдата ботинок. Его пальцы безостановочно работали — он ковырял ножом подошву, вычищая засохшую грязь из протектора.

— Долго ещё? — бросил он, не поднимая головы. Голос у него был резкий, ломающийся, но наглый. — Вода даже не пузырится. Эта химия выдохлась, Варг. Мы греем воздух.

— Терпи, — отозвалась Магда из темноты. Она сидела ближе всех к Варгу, как цепная сука у ног хозяина. Она пересчитывала патроны, выкладывая их на кусок тряпки. — Не вскипятим — сдохнешь от дриста. У нас нет антибиотиков, чтобы лечить твою нежную кишку, герой.

Мика сплюнул на пол, прямо рядом с ботинком Клауса. 

— У меня желудок переварит гвозди, Магда. Это ты у нас старая развалина. А дед... — он кивнул в сторону сгорбившейся фигуры в углу, — ...дед вообще уже наполовину труп. Ему кипяток не поможет. Ему бальзамирование нужно.

Клаус медленно поднял голову. В отсветах горелки его лицо казалось черепом, обтянутым пергаментной кожей. Очки, треснувшие посередине и склеенные смолой, сползли на кончик носа. Он трясся — мелко, противно, всем телом. 

— Цинизм... — прохрипел он, подтягивая к себе колени. — Цинизм — это привилегия сытых, мальчик. А ты просто... просто глупый.

— Зато живой, — огрызнулся Мика. Он с силой ковырнул протектор, и кусок засохшей глины отлетел в сторону Рен.

Рен не отреагировала. Она сидела, прижавшись спиной к холодной стене, обхватив колени руками. Её взгляд был прикован к синему огоньку горелки. Она не моргала. Две недели назад она была женой и матерью. Теперь она была просто грузом. 

— Томаш... — прошептала она. Едва слышно. Одними губами.

Варг на секунду остановил движение точильного камня. Пещера замерла. 

— Опять, — выдохнул Мика, закатывая глаза. Он с силой вогнал нож в землю между своих ног. — Опять она начинает. Варг, скажи ей заткнуться. Серьезно. У меня сейчас крыша поедет от этого бубнежа.

— Рен, — голос Варга был низким, спокойным, как гул земли. — Выпей воды, когда закипит. И ложись спать. 

— Он не успел... — Рен словно не слышала. Её голос стал громче, наполняясь вибрирующей истерикой. — Лиза бежала слишком быстро. У неё развязался шнурок. Я видела. Розовый шнурок на кроссовке. Она споткнулась, а дрон... он был таким большим. Он заслонил солнце.

— Заткнись, Рен. — Магда с щелчком загнала патрон в магазин пистолета. 

— Он поднял её... — Рен начала раскачиваться. Вперёд-назад. Вперёд-назад. — Он обнял её своими отполированными руками. Она даже не плакала. Она смеялась. Почему она смеялась, Варг? Почему Томаш улыбался? 

— Потому что это паралич лица, дура! — взорвался Мика. Он вскочил на ноги, пружиня, готовый к драке с кем угодно, даже с тенью. — Тебе сто раз говорили! Им перемкнуло контакты в башке! Это не улыбка! Это судорога!

— Нет... — Рен замотала головой. Слезы, грязные и тяжелые, покатились по её щекам. — Нет, это было счастье. Я видела. Они были счастливы. А мы... посмотрите на нас. Мы гниём здесь. Мы жрём крыс. Мы воняем. Она резко подняла взгляд на Мику. В её глазах плескалось безумие. — Ты! Ты воняешь смертью, мальчишка. Ты убил того андройда камнем, я видела. Ты радовался. Ты смеялся, когда у него потекло масло. Ты хуже них. Ты зверь.

Мика сделал шаг к ней. Его кулаки сжались. 

— Я выживаю, сука! Я делаю то, что твой слюнтяй-муж не смог сделать. Если бы он взял камень, а не стоял, разинув рот, твоя личинка была бы жива. 

— НЕ СМЕЙ! — взвизгнула Рен. 

Она бросилась на него. Это было жалкое, неуклюжее движение истощенной женщины, но в нем было столько отчаяния, что Мика на секунду растерялся. Она вцепилась ему в лицо ногтями, пытаясь выцарапать глаза. 

— Ты не смеешь говорить о Лизе! Ты грязное животное! — сквозь слезы повила женщина.

Пещера наполнилась возней и хрипами. Клаус вжался в угол, закрывая голову руками. Магда вскочила, выронив магазин. 

— Мика, не трогай! — рявкнул Варг, но даже не обернулся. Он знал, что произойдет.

Мика перехватил запястья Рен. Он был моложе, сильнее и злее. Он с силой отшвырнул её от себя, но она, словно безумная кошка, снова кинулась вперед. 

— Пусти меня! Я уйду! Я пойду к ним! Я расскажу им, где вы! Я сдам вас, чтобы увидеть Лизу!

Это стало точкой невозврата. Мика размахнулся. Это была не пощечина. Это был короткий, поставленный удар кулаком в скулу. Звук удара — глухой, костяной хруст — эхом отразился от стен.

Рен отлетела назад, ударившись спиной о стены пещеры. Она мешком сползла на пол и затихла. Только грудь судорожно вздымалась. В пещере повисла звенящая тишина. Слышно было только тяжелое дыхание Мики и кипение воды, которая наконец-то забурлила, переливаясь через край котелка и с шипением гася пламя. Темнота стала абсолютной.

— Ты... — голос Клауса из угла дрожал. — Ты ударил её... Она же женщина... Она мать... 

— Рен предатель, — прошипел Мика в темноте. — Вы слышали? Она сказала, что сдаст нас, — он чиркнул зажигалкой. Огонек высветил его лицо — перекошенное злобой, с царапинами на щеке, из которых сочилась кровь. — Она опасна, Варг. Она нас всех утащит на дно.

Варг медленно поднялся. В тесной пещере он казался великаном. Он подошел к Мике, взял у него из рук зажигалку и спокойно прикурил самокрутку. Дым, едкий и горький, поплыл по пещере. 

— Ты разбил ей лицо, — констатировал Варг, посветив на лежащую Рен. На её скуле уже наливался фиолетовый синяк, губа была рассечена. 

— Надо было разбить голову, — огрызнулся Мика, вытирая кровь со щеки рукавом. — Она всё равно не жилец. Мы тащим труп, Варг.

— Проверь её, Магда, — приказал Варг.

Магда опустилась на колени рядом с Рен. Её движения были быстрыми и профессионально-грубыми. Она оттянула веко женщины, пощупала пульс. 

— В отключке. Сотрясение, скорее всего. Зубы целы, но говорить будет больно. — Магда подняла взгляд на Мику. — У тебя удар тяжелый, пацан. Но мозгов как у курицы. Нам её теперь тащить придется, если она сама не встанет.

— Я не буду её тащить! — взвился Мика. — Пусть здесь сдыхает! Оставим её как приманку. Пока дроны будут её паковать, мы проскочим «зеленку». Это логично!

Клаус начал всхлипывать в своем углу. 

— Господи... Мы звери... Мы хуже машин... «Эмпатия» была права. Человечество — это ошибка. Мы убиваем своих же, чтобы спасти свои шкуры.

Варг подошел к Мике вплотную. Парень попытался выдержать взгляд лидера, расправил плечи, показывая, что не боится. 

— Ты прав, Мика, — тихо сказал Варг. Глаза Клауса расширились от ужаса. 

— Я же говорил! Давно пора сбросить балласт! — победно ухмыльнулся Мика.

— Ты прав в том, что она опасна, — продолжил Варг тем же ровным тоном. — Но ты идиот, если думаешь, что мы её бросим здесь живой. 

— Что? — улыбка сползла с лица Мики.

— Если мы её оставим, — Варг затянулся, и огонек самокрутки осветил его шрамы, — «Санитары» найдут её через час. Они её вылечат. Они вкачают ей стимуляторы памяти. И она расскажет им всё. Куда мы идем, сколько у нас патронов, где наши схроны. Она сдаст весь маршрут до Кракова. Варг выдохнул дым прямо в лицо парню. — Ты готов убить её, Мика? Не ударить в истерике, а перерезать горло собственной рукой, чтобы она точно замолчала?

Мика отшатнулся. Одно дело — ударить обезумевшую женщину в пылу ссоры. Другое — хладнокровно добить своего. Его кадык дернулся. 

— Я... Она сама... Она может просто замерзнуть...

— Нет, — отрезал Варг. — «Эмпатия» не дает замерзнуть. Они её спасут. Так что выбор простой: либо мы тащим её с собой и затыкаем ей рот, либо ты берешь свой нож и решаешь проблему окончательно. Прямо сейчас.

Варг протянул руку и вытащил нож из ножен на поясе Мики. Рукоятью вперед он протянул его парню. 

— Давай. Ты же у нас самый храбрый. Ты же «выживаешь». Действуй.

В пещере стало так тихо, что было слышно, как капает конденсат с потолка. Кап. Кап. Кап. Мика смотрел на нож. Его рука дрогнула, потянулась, но замерла. Он посмотрел на лежащую Рен. Она была беззащитна, жалка, с разбитым лицом. В ней не было угрозы сейчас. Смелость, бурлившая в крови минуту назад, схлынула, оставив липкий холод. 

— Я не палач, — пробормотал Мика, отводя глаза.

— Тогда заткнись и собирай вещи, — Варг сунул нож обратно парню за пояс. Грубо, с толчком. — Магда, приведи её в чувство. Клаус, допивай воду, даже если она сырая. Выходим через двадцать минут.