Эх, дороги!... Продолжение.

Автор: Кот швондер

Минск раскрывается постепенно...

Лежишь на большом матрасе - евродвушке, покачиваешься. Никак не можешь от качки железных дорог отойти.

За пару дней пути, что ехали до Москвы, потом из Москвы к Минску, дорожные перестуки колес стали привычными настолько, что, будто бы, сумели они стать нужной частью всего организма, смогли внутрь пробраться и перестроить все тело так, что кажется все еще путешествуешь вместе с поездом, вздрагиваешь на его стыках рельс, прокачиваешься плавно на всем остальном железнодорожном и бесконечном пути...

На евроматрасе, на съемной минской квартире, на необъятном по размерам своим матрасе, что не только напоминает футбольное поле, но и затянут белоснежным стеганым чехлом, таким специальным чехлом для гостей, который смотрится пристойно и восхитительно. Вот только жить и спать на нем не очень удобно, потому что пристойность для гостей и интерьер евроремонта квартиры, правильно сделанный, совсем не всегда означает, что удобно будет в этой квартире жить или, хотя бы, спать...

И стоит только попытаться, попробовать заснуть всем усталым организмом на новом месте, как начинает покачивать дальняя и прошедшая уже дорога.

В воспоминаниях полусонного тела дорога становится бесконечной. Пора бы остановиться, но вздрагиваешь и снова едешь. Как на большом корабле, вместе с матрасом, плывешь и передвигаешься куда - то...

Под стук и шелест, потом неясный шелест никогда не умолкающих вагонных колес...

А Минск раскрывается понемногу и постепенно. Психология путешественника такова, что замечает он, кроме нужд своего непосредственного выживания, то, что примелькалось и стало давно уже неинтересным, стало оно обыденным для остальных жителей города. И только путешественник, как тот алкотестер, может уловить сотые или тысячные доли необычности или приключения в жизни города, который так неспешно и постепенно открывается сейчас перед ним...

Но первые ощущения от города: Спать! Мы все настолько устали!

Еще звучит в ушах назойливый шум вокзалов, еще необжита нами, еще приспособлена к нашим естественным нуждам, благословенная тишина просторной двухкомнатной квартиры, а организм властно требует:

- Добираемся до постели и сразу же падаем! Нам надо спать!

... И засыпать не получается...

Закон подлости бывает именно таков. Проваливаешься в свой собственный сон, проваливаешься, потом вдруг, раз и вскидываешься снова.

Опять в полусне приснилось, что едешь к станции, что проезжаешь ее, что опаздываешь.

Выходят накопления дорожного стресса по капле, понемногу перевариваются. И будят постоянно, потому сто должно пройти какое - то время, чтобы отдохнуло и успокоилось тело.

Затем бы унялся, угомонился и научился бы отдыхать весь остальной организм...

Тем временем дети затеяли подележ всего пространства квартиры.

И младший ребенок отбил для своей жизнедеятельности целую комнату, маленькую, но просторную и светлую. Его комната выходит всеми окнами на солнечную сторону улицы.

И мы этого пока еще не знаем, но младшее детище сделало самый удачный выбор, заселившись в небольшую спальню. Лучи солнца будут с самого утра проникать в его спальню. И даже сквозь плотно задернутые шторы нагревать и просушивать комнату, что во влажном белорусском климате и важно очень, и хорошо.

Старшая дочь сначала согласилась остаться в пустом аппендиксе коридора до половины выложенного плиткой, затем светлым ламинатом.

Но что - то ей в коридором закуточке жить не понравилось. И методом хитрой рокировки, она сменялась местами с мужем. И неожиданно оказалась на белоснежном и стеганом чехле необъятного евроматраса. Собирается спать рядом со мной.

На мой невысказанный вопрос:

- А мужу там будет удобно?... - Дочь очень добросовестно объясняется:

- Он сам туда заселиться захотел.

И надо бы, конечно, встать и навести порядок. Но ноет усталое тело. И объясняет мне всеми суставчиками и натруженными связками между суставами.

Тело объясняется со мною словами замученной Скарлетт из "Унесенных ветром", книги Маргарет Митчелл:

- Завтра, я подумаю об этом завтра. Сейчас только спать!

...И слышен в сонной тишине резкий и тоскующий, одновременно, непонятный звук.

Сначала не понимаешь, пытаешься не обращать внимания. Но звук повторяется, становится более слышным и резким.

Тогда, вдруг, догадываешься и, поворачиваясь к старшей дочери, бурчишь:

- Чайки кричат. - И только тогда окончательно догадываешься. В самом центре города сохранилась чистая река Свислочь, на которой могут жить привередливые птицы - чайки.

Это они летают над волнами и резко, и жалобно кричат. А мы, находясь в съемной квартире, что расположена в старом городском районе в центре города Минска, слышим их, чаясью перепалку так же ясно, как будто бы на корабле прогулочном в круиз или в путешествие по реке плывем.

И засыпается, наконец - то всем измученным дальним путешествием организмом.

Приплыли...