Про стихи на АТ

На АТ много поэтов. Не так много как писателей, конечно, но немало. И вот часто, набредая на их сборники, я заглядываю внутрь, а там… Ну, знаете, как если бы Есенин не умер молодым и всё ж таки спился. Или Бродский вышел в тираж. Или за Мандельштама писал ИИ. Стихи. 

Вроде двадцатые (или уже почти тридцатые?) годы 21 века, а чувство, словно мне подсунули, что-то отсеянное временем из (в лучшем случае) серебряного века. Черт возьми, Зощенко, Рождественский во всю мастерили формы, искали свежие ритмы, ломали рифмы и рифмовали не только четверостишия попарно. 

Никого не желаю обидеть, конкретных имен тоже не назову. Просто, грустно бывает, тем более что и среди современников выдающиеся поэты есть. Почему с них не берут пример? 

Ниже кое-что из любимого. Не поленитесь, прочтите. Там соль.

***

В детстве мы все умели летать. Я же умел, тоже.

"Ну-ка немедленно перестать, этого быть не может!"

- взрослые говорили мне. Я ковырял стенки.

Крылья, шуршащие на спине, гладили по коленке.

Я знал, что крылья у взрослых есть. Только они - прячут. С ними ведь толком ни лечь, ни сесть, сложно ходить, значит, проще их под машинку стричь.

"Смотрите, у вас на ушке... Перышко? О, я прошу простить... Наверное, из подушки"!

А если кто-то и полетит - сложно парить вместе, спереди будет воздушный щит, сбоку крыло крестит, и турбуленция позади. Легонький, как листочек. Крылья и правила высоты делают одиночек.

Но я не сдался, - и я летал: с чайками над заливом, с французскими летчиками до скал, с драконом одним игривым, с крылатыми кошками на заре... И даже одной ракетой. Видел, как она на земле стала лучом света. Летал-летал, и однажды, вдруг, проснувшись не очень рано, нашел изогнутый белый лук, висящий на сгибе крана. А рядом, в ванной, огромный меч. И нимб. И ключи на связке. Я - должен все это уберечь? Я сказка? А что в развязке?

Сижу на крыше у голубей. Пью кофе из автомата. Небо над городом голубей, а облака - вата.

От нимба пафосно прикурю. Это Ключи от Рая. А Меч - Возмездия. Я горю, ярко - но не сгораю.

Господи... Я не вижу пути. Причем и назад - тоже. Что мне делать, куда идти, Ты еще там, Боже?

Просто хотел, ну... "не как они", я же уже выжат... Слышишь? Направь меня. Подмигни.

Но, кажется, он не слышит.

ВЕСНА

Когда до осени было пятнадцать дней, доктора сказали, — завтра лучше не будет.

Надо быть уверенней и сильней… Носили воду в пластиковой посуде,

а она скулила, как плачут псы взаперти, обо всем своем небудущем сожалея,

и плита, давно лежащая на груди, становилась тяжелее. И тяжелее.

У нее был мальчик, выпавший с первым снегом. Но потом вернулся. Выдержал до конца.

И пока ходила — радовался побегам, а потом стирал слезинки с ее лица.

И она — с его. Потом отключились руки.

Он уехал к ней и с ней разделил кровать,

успокаивал по ночам, облегчая муки, не давал сдаваться, плакать и умирать.

Рождество. Морозы были по минус сорок, но она смотрела только из-за окна.

И ослепла. Метастазы пошли в подкорок, на глаза упала мутная пелена.

Через пятеро суток боли, в последних числах, под куранты зачем-то снова пыталась встать.

Осознала, что загадывать нету смысла.

Поняла, что не умеет уже мечтать.

Бесконечные иголки, штифты и трубки, терапия, рвота, капельницы и сны,

Ни слова, ни сожаления, ни поступки не помогут дожить до первого дня весны.

Никогда не поздно все начинать сначала, только если ты еще не пришел к концу.

И она не причитала и не кричала, а сказала через ломкую хрипотцу:

«Я люблю тебя. Прости, что все время плохо. Принеси, пожалуйста, сока или воды».

Он погладил ее по носу. Четыре вдоха. «Мы не будем пасовать из-за ерунды».

Он ушел.

И она пошла, замирая слепо. Но любовь верна, доверчива и ясна.

Он вернется к ней со стаканом воды на небо.

Все, конечно, будет.

И будет опять

Весна.

***

Не сдавайтесь.

Продолжайте, скорбя и странствуя.

Продолжайте себя во времени и пространстве.

Продолжайте делом слово и словом дело,

Чтобы тьма отступала, пятилась и редела.

Не сдавайтесь ей.

До рассвета не так уж много.

Станьте больше,

Чем молчание некролога.

Умирая, ты лишаешься всяких прав

Кроме права памяти,

смертию смерть поправ.

Не сдавайся.

Если сдашься, февраль захватит нас.

Опустив глаза, не увидишь, как будет май.

Опуская взгляд – смотри на землю внимательно.

И когда увидишь сдавшихся –

Поднимай.