Бы-бы-бы-Быков

Катерина заметно осунулась, несмотря на плотный завтрак, хотя я и не предполагал, что ее это может так расстроить.

— Нашли, чего хотели? — спросил Александр, спрыгивая с капота, как будто это он только что наелся отличной яичницы.

Правда, на левой стороне его лица краснело приличных размеров пятно. Удар Катерины пришелся очень даже к месту. Лицо заметно отекло, но не пострадало ничего, кроме гордости. Да и мозги, похоже, не приложились о внутреннюю часть черепа, так что соображать он пока что мог.

— От пуза нажрались? — он прохромал к нам, стараясь не сгибать правую ногу. Похоже, что лекарства прекратили свое воздействие.

Затем встал, стараясь держаться прямо, хотя при его росте и худобе это не получалось — в итоге он оперся больше на одну ногу, сильно изогнувшись, а остановился при этом на расстоянии от нас, точно боялся еще раз в глаз получить. Но сам смотрел исключительно на меня. То ли как на конкурента, коим я себя не считал, то ли как на откровенного и явного врага.

Мимо нас успели пройти несколько человек, как в таверну, так и из нее, пока Александр не протянул мне руку.

— Я помню твои фокусы, — тут же ответил я.

— Без фокусов, — вроде бы нормальным голосом ответил он.

Я пожал, не ощутив прежнего его желания вывернуть мне запястье. Затем обе ладони он протянул Катерине. Та тоже медлила, но все же руку протянула. Он сразу же поднес ее к губам:

— Приношу свои искренние извинения за необдуманные слова и поступки. Надеюсь, вы понимаете, что отчасти это вызвано… — он недоговорил, скосив глаза на собственную ногу.

Я прекрасно понимал, что препараты, которые он использовал, могли лишь стимулировать его выпады, но никак не быть причиной. Все же простить его стоило. Хотя бы ради нормального разговора. С этим мы вернулись в таверну.

— Я же сказал, что не буду помогать, — нахмурился человек за стойкой, в котором трезвым разумом, не отягощенным поисками пищи, можно было распознать довольно интеллигентного мужчину лет тридцати, а не классического «принеси-подай» туповатого вида.

— Еще завтрак, пожалуйста, — попросил я. — И чаю побольше.

Александр пил, точно дна в нем не было. Мы с Катериной лишь поглядывали на часы, да меж собой перебрасывались взглядами, ожидая, когда же все закончится и мы приступим к делу. Прошли часы с момента, как наш шеф отделал очередного парня на задворках промзоны — но результатов не было.

По скромным подсчетам, за это время оружия можно пригнать целый поезд, как и людей набрать, да и вообще бед наворотить.

— Вот с чем я согласен, так это с со связью, — вдруг проговорил Александр, утирая рот салфеткой. — Связью там, — он потыкал пальцем в воздух за своей спиной, точно иной Владимир находился в паре метров от нас. — Интернет, мобильная связь, смартфоны… — он вздохнул.

— А русские слова там есть? — уточнила Катерина.

— Нет, — Александр помотал головой. — Как и у нас. Патриарх, царь, император, князь, — взялся он перечислять. — Машина…

— Вот про князя поподробнее, — перебил я, чувствуя, что момент наступает самый удобный. — Михайлов тебя так назвал. Шутка, прозвище или на самом деле?

Александр помедлил как раз до того момента, пока на стол не поставили еще порцию яичницы. Потом собрался с мыслями и вернулся к разговору.

— Какой ответ вы хотите услышать? — поинтересовался он.

— Правдивый, — включилась в беседу Катерина.

— Да, я князь. Не великий, как приписывают некоторым, — тут же добавил он. — И не вращался никогда в этих кругах.

— Незаконорожденный, значит, — понимающе кивнул я. — Многое объясняет.

— Хорошо, что вы сами все поняли, — тонкие губы Александра стали еще тоньше. Он вернулся к чашке с чаем и будто бы спрятался за ней, став выглядеть как человек, случайно убравший последний слой защиты, а теперь пытающийся вернуть обратно ее всеми силами.

— Так это упрощает наше дело, — вдруг сказала Катерина. — В Третье абы кого не берут, а чтобы туда поступить, Императорский тоже надо закончить.

Я понял, к чему она клонит, но не стал вдаваться в подробности. Все и так было понятно. За юного Сашу кто-то похлопотал дважды.

— И что ты предлагаешь? — Александр нахмурился и побледнел одновременно, что сделало его брови внезапно самой заметной частью его лица. — Отыскать этого человека?

— Да, — ответ Катерины был коротким.

На сей раз диалог не продолжился. Шеф поболтал чашку, допил чай и заглянул в чайник, который он же в одно лицо и опустошил. Затем глянул в сторону стойки и попросил еще, поболтав в воздухе тем самым чайником, как матрос — флагом.

— Лучше бы ты ел, — с материнской заботой, при этом граничащей с открытой ненавистью, выдала Катерина.

— Не лезет. Кто-то уже поперек горла встал, — проворчал он. — И чего я перед вами тут распинаться взялся?

— В качестве извинений за поведение, — продолжила девушка.

— Если бы это сказал он, — длинный палец Александра указал на меня, — вторую скулу я бы ему тоже раскроил.

— Твоя была задумка на волю уйти, — отметил я. — Бездоказательная паранойя и не более того.

— Снова ты напрашиваешься!

Конфликт слегка притушил полный чайник чая. Я не удержался и заказал нам еще по порции завтрака. Двоюродный племянник Дитера лишь слегка дернул бровью, но, когда вернулся с добавкой, шепнул так, что слышали только мы с Катериной:

— Если вы чего-то ждете, я все равно не буду вам помогать, — и удалился.

— Чего он хотел? — прищурившись, спросил Александр.

— Спросил, не принести ли этому обжоре целую сковороду, — ответил я.

— Брешешь…

— Я вижу решение половины наших проблем в твоем отце, — добавила Катерина.

— Отец не будет этим заниматься, — отмахнулся Александр. — Все, хватит. Закончили об этом. Хватит провалов. И так — без толку несколько дней по городу колесим. Хоть бы чего. Хоть бы зацепку.

— Обратись за помощью, — напомнил я.

— Третье не поможет, там каждый может оказаться не стороне предателей.

— Загадочно и все еще параноидально, — заключил я. — Тогда на помощь тебе придут старые армейские склады. Уверен, ты знаешь их расположение. Наверняка сперва обратились туда.

— Если есть люди в Третьем, в армии — точно есть. И уж точно в самых верхах.

— Тогда какого черта мы вообще что-то делаем? — вспыхнула Катерина. — Я бы преспокойно сидела, получала зарплату и при необходимости, как там, у госпиталя, вышла «в поле» подстрелить пару целей. Если ты вывернул все наизнанку, лишив меня при этом привычного образа жизни — будь добр, не опускай руки!

— Умеешь уговаривать, — я тут же закрыл лицо чашкой чая, лишь потом подумав, что, если словлю от нее удар, чашка лишит меня половины зубов.

Но поверх я видел ее глаза, которые буквально сверкнули молнией. Катерина тут же отвернулась от меня, и выдала:

— Я, конечно, понимаю, что в вашем трио я — единственная девушка. Но я не позволю никаких скабрезных шуточек в свой адрес. Обоих касается. Потому что к грани вы уже подошли. И вместо толковой работы пытаетесь сейчас скрыть свое непонимание ситуации. Или нежелание ее принимать — не знаю, что больше мешает. Один привык всеми руководить, а теперь, как словил леща, так сразу же в кусты, другой несколько раз след потерял — и все, побитая собака.

— Я бы попросил! — возмутился я. — У меня были дельные идеи.

— Проси, — ответила Катерина тоном, будто первый раз меня видела, потом немного остыла: — Да, были. Хорошо. Но вы оба — одинаковые. Чуть что — сразу заднюю. Тебе что мешает прийти к отцу за помощью? — она громко поставила чашку и посмотрела на Александра. — При таких планах, когда никто больше помочь не может!

— Отец не поможет, я уже сказал, — на сей раз он ничем не закрывался. — Я привык все сам решать.

Катерина облокотилась на стол, создавая такое напряжение, что мне даже как-то неловко стало. На шефа она смотрела, как смотрят на пустое место.

Я ее отчасти понимал. Мы оба уже многое потеряли и многое вложили в это дело, чтобы сумасбродный шеф вот так вот разбрасывался нашими ресурсами.

Восстановить репутацию стоит еще дороже, а моя уничтожалась с каждым днем. С поправкой на то, что решение проблемы стояло перед нами. Силовое или иное — а тут сам Александр постоянно находил препятствия.

Поврежденная нога, потеря старого друга, коллеги — если влезать в психологию и всякие синдромы, так можно было оправдать все, что угодно. Но делу это не помогало.

— Значит, помощи от него мы не дождемся, — Катерина отодвинулась, убрав руки со стола.

— Или это не отец, — сказал я.

— Быков, твое лицо точно допросится еще… — начал Александр.

— Да ты угадал! — воскликнула Катерина, просияв, но улыбка на ее лице имела легкий оттенок злорадства. — Давай закончим с этим и займемся делом. Как зовут мать твою?

— На поклон к ней я не пойду, — засопротивлялся шеф. — И не надейтесь!

— Она же не Баба-Яга, что ты ее как боишься. Мать она и есть мать! Что за оправдания?

Последовали заминки. У меня было ощущение, что человека ломало сильнее, чем если бы его давили прессом. Но Катерина терпеливо ждала, проявляя недюжинное усилие, судя по тому, как она тискала пальцы под столом.

— Лидия Романова, — отрывисто шепнул Александр, как если бы ему челюсть руками другой человек двигал.

— Старая великая княжна? — Катерина аж выпрямилась. — Так ей уже… к восьмидесяти должно быть?

— Семьдесят восемь, — давясь словами, продолжал шеф. — И я к ней не поеду.

— Поверь, мы все понимаем, — девушка перегнулась через стол, сжала его пальцы. — Представишь меня твоей невестой.

Я облокотился на стол и спрятал в ладони лицо. Мне точно надо было избавляться от этой безумной компании.

https://author.today/reader/452724