Деньги такие грязные!

Вчера и сегодня появилась серия блогов (включая мой собственный) о деньгах и отношении к таковым. Есть поговорка: «Счастье не в деньгах».  И другая, дополненная: «Счастье не в деньгах, а в их количестве».

Я люблю считать деньги. Знаете, отсчитывать по тысяче, чтобы ровненько, все купюры повёрнуты одной стороной, а не вразнобой. Потом класть в стопочку. Крест накрест — так удобнее знать, сколько в стопке. Отсчитать десять тысяч, пересчитать еще раз, и перетянуть резинкой. Повторить.  Бумажные деньги — это нечто осязаемое, реальное. Не цифры на счету и не баланс на карточке. Считать бумажные купюры — это почти как секс, и никогда не разочаровывает.

Сколько из читающих сейчас испытали ко мне чувство презрения? Такое неконтролируемое, воспитанное с детства?  Потому что в нас вбивали в обществе развитого социализма, что деньги — грязные.  Их хорошо иметь, но нельзя «любить». Нужно делать безразличный вид, что тебе все равно.  

Мне такое отношение напоминает барристера в английском суде.  Барристеры — это те, которые в чёрных балахонах и белых париках до сих пор ходят. Им разрешено выступать перед судьями. Все остальные называются солиситорами. 

Естественно, за бесплатно барристеры не работают. Но когда-то открыто деньги им брать было не положено, они преследовали цели справедливости. Поэтому в чёрном балахоне сзади (на тохесе, что ли) пришит небольшой карманчик. Туда (по легенде) клиенты клали деньги.  Вроде и оплачено, но сам барристер тут как бы и ни при чем. Он до «грязных» денег не дотронулся, и даже не в курсах, сколько ему туда в карманчик на тохесе пихнули.

В Америке нет ни разделения на барристеров и солиситеров, ни париков с мантиями, ни презрения к деньгам.  

Потому что при капитализме и демократии стремление заработать и потратить — двигатель технологической инновации и развития экономики.  

Поскольку в Советском Союзе стремление к наживе каралось по закону, то принимало оно самые неприглядные формы.  То есть само стремление заработать деньги и жить лучше других никуда не делось и (в обстановке дефицита) даже обострилось, а заработать большие деньги легально было практически невозможно, то инициатива и предпринимательство ушли в подполье. 

Так ли уж удивительно, что когда ограничения отменили, вышедшее на свет отличалось уродливостью и неприглядностью? Когда-то читала (ощущение ужаса осталось), как в Китае младенцев помещали в сосуды странной формы, и дети вырастали в уродцев, шутов для двора. 

Любое искажение человеческого стремления к деньгам производит уродливые, неприглядные результаты. Сами деньги — не хорошие и не плохие — только отражение наших внутренних стремлений.