13 фактов о Лиле Брик

Тринадцать фактов о Лиле Брик 

Факт 1 

Ее имя происходило от лилии, а еще от Лили Шёне­ман, возлюбленной Гёте. Так решил ее отец, Урий Ка­ган, присяжный поверенный при Московской судеб­ной палате, даря дочери вместе с именем судьбу. 

Таинственная женщина. «Муза русского авангарда», как назвал ее Пабло Неруда, сестра французской писатель­ницы Эльзы Триоле, жена критика и литератора Осипа Брика и возлюбленная Владимира Маяковского. 

«Это было нападение, Володя не просто влюбился в меня, он напал на меня. Два с половиной года не было у меня спокойной минуты — буквально. И хотя фактически мы с Осипом Максимовичем жили в разводе, я сопротивлялась поэту. Меня пугали его напористость, рост, его громада, неуемная, необузданная страсть. Любовь его была безмерна. Володя влюбился в меня сразу и навсегда, — пишет в своих воспоминаниях Лиля Брик. — Я любила заниматься любовью с Осей. Мы тогда запирали Володю на кухне. Он рвался, хотел к нам, царапался в дверь и плакал», — призналась она же Андрею Возне­сенскому. 

Факт 2 

Мужу она была обязана появившейся в ее инициалах буквой «Б», так как со дня свадьбы ее полное имя звучало как Лиля Юрьевна Брик, сокращенно Л.Ю.Б. Посвящая ей стихи, Маяковский подписывал их: «Маяковский Л.Ю.Б.». Инициалы Л.Ю.Б. были выгравированы на оди­наковых кольцах Лили и Владимира, сливаясь в беско­нечную ЛЮБЛЮБЛЮ. Именно эти буквы будут высе­чены на огромном валуне в месте, где друзья через много лет развеют прах музы русского авангарда. 

Факт 3 

«А если бы Ося женился, вы бы огорчились?» — поинте­ресовалась как-­то приятельница Лили Брик Рита Райт. 

«Этого не может быть! И никогда про это не говорите», — ответила Лиля. 

Позже, когда Осип Максимович сошелся с Евгени­ей Соколовой, Лиля подружилась с соперницей. И ког­да Осип Брик в 1945 году умер от инфаркта миокарда, долгое время помогала ей материально. 

Факт 4 

Они жили втроем — Осип, Лиля, Владимир и часто вместе путешествовали. Вынужденная мириться с подоб­ными неудобствами, Женя[1] обосновалась по соседству, куда приходил к ней Осип. Предпочтительно днем. Ночью он должен был спать в своей постели, так как утро и вечер трой­ственный союз традиционно проводил «своей семьей». 

Но если Евгении разрешалось ездить с Осипом по стране, заграница была территорией, куда Лиля выво­зила своих мужчин или позволяла вывозить себя. 

Факт 5 

«Володя такой большой, что удобнее индивидуальный гроб, чем двуспальная кровать». Путешествуя с Маяков­ским, они не оставались ночевать в одной комнате на одной кровати. Это было правило. 

Правила устанавливала Лиля. Лиля была всегда права. 

«Эй, вы! 

Небо! 

Снимите шляпу! 

Я иду! 

Глухо. 

Вселенная спит, 

положив на лапу 

с клещами звезд огромное ухо». 

Факт 6 

Маяковский называл Лилю «Киса», «Лисичка», «Мой любимый Лилятик»: 

«Дорогой Мой Милый Мой Любимый Мой Лилятик! Я люблю тебя. Жду тебя, целую тебя. Тоскую без тебя ужасно-ужасно. Письмо напишу тебе отдельно. Люблю. 

Твой Твой Твой». 

Она называла его «Щен», «Щенок», «Щеник», «Во­лосик»: 

«Волосик, Щеник, Щенятка, зверик, скучаю по тебе немыслимо! С Новым годом, Солнышко! 

Ты мой маленький громадик! 

Мине тебе хочется! А тибе? 

Если стыдно писать в распечатанном конверте — пиши по почте: очень аккуратно доходит. Целую переносик и родные лапики, и шарик, все равно, стриженый или мохнатенький, и вообще все целую, твоя Лиля». 

Факт 7 

«…если бы у меня был сын, то он наверняка загремел бы в 37*м, а если бы уцелел, то его убили бы на войне», — Лиля решила не иметь детей ни от Осипа, ни от Владимира. При­говор окончательный, обжалованию не подлежит. 

В самом начале отношений с Владимиром Маяков­ским они договорились честно сказать друг другу, если почувствуют, что их чувства охладели. Весной 1925 года Лиля в одностороннем порядке выполнила условия до­говора. Маяковский был безутешен. 

Факт 8 

Лиля считала буржуазным скрывать свои романы и связи на стороне и возмущалась, когда ее взгляды не разделялись другими. Из-­за ее отношений с киноре­жиссером Львом Кулешовым его супруга актриса Алек­сандра Хохлова сделала попытку самоубийства. 

«Что за бабушкины нравы?» — возмутилась Лиля, когда ей сообщили о чуть не произошедшей трагедии. 

Факт 9 

Когда Маяковский влюбился в Наталью Брюханен­ко, Лиля запретила ему вступать с ней в официальный брак. Великий поэт подчинился. Несмотря ни на что, Лиля дружила почти со всеми его женщинами, ревно­вала она лишь к Татьяне Яковлевой — русской эмиг­рантке, с которой Маяковский сошелся в Париже. 

Узнав, что Владимир посвящает Яковлевой стихи, Лиля написала ему: «Ты в первый раз меня предал!». 

Факт 10 

Маяковский хотел, чтобы Татьяна переехала к нему, та же по понятным причинам желала жить во Фран­ции. Гуляя вместе по Парижу, Владимир и Татьяна го­ворили о Лиле и даже вместе выбрали ей прощальный подарок — автомобиль «Рено». В то время это было не­ вероятно! Лиля стала второй женщиной-­москвичкой за рулем. Казалось бы, она получила отступного и те­перь не должна мешать их счастью. 

Согласно долгое время бытовавшей версии, Мая­ковский должен был явиться в 1928 году за Яковле­вой в Париж, но его не выпустило за границу ОГПУ. На самом деле, как писал об этом Валентин Скоря­тин, проведший немало времени в Государственном архиве, Маяковский даже не подавал просьбу о вы­езде. Невеста напрасно прождала его и через какое-­то время сочеталась браком с человеком, не связанным никакими обязательствами, клятвами и привязаннос­тями. 

Факт 11 

Другие подруги Маяковского не спешили связать свою жизнь с жизнью поэта, так как понимали, что в любой момент между ними может возникнуть тень Лили и они останутся у разбитого корыта. 

Последняя любовь Владимира Владимировича Ве­роника Полонская — актриса МХАТа и жена Михаила Яншина, отказавшись немедленно уйти от мужа и пе­ребраться к Маяковскому в комнату на Лубянке, зак­рывая за собой дверь, услышала выстрел. 

«Лиля — люби меня. Товарищ правительство, моя семья — это Лиля Брик, мама, сестры и Вероника Витольдовна Полонская. Если ты устроишь им сносную жизнь — спасибо. 

Начатые стихи отдайте Брикам, они разберутся. 

Как говорят — «инцидент исчерпан», 

любовная лодка разбилась о быт. 

Я с жизнью в расчете и не к чему перечень 

взаимных болей, бед и обид. 

Счастливо оставаться. Владимир Маяковский» (предсмертная записка В. Маяковского). 

«Если бы я или Ося были бы в Москве, Володя был бы жив», — писала Лиля сестре Эльзе. 

Факт 12 

После смерти Маяковского Лиля носила его кольцо с надписью Л.Ю.Б. на шее и вышла замуж за Виталия Примакова. 

Осип снова был рядом с ней и как встарь они жили втроем. 

«Я всегда любила одного — одного Осю, одного Володю, одного Виталия и одного Васю» (имеется в виду Ва­силий Катанян — четвертый муж Лили Брик, с кото­рым она сошлась после расстрела Примакова). 

Факт 13 

Лиля Брик прожила долгую и интересную жизнь. По ее собственному признанию, перед смертью ей явился Маяковский. 

Всю свою жизнь Лиля Брик оставалась властной, спо­собной принимать решения женщиной. Поэтому, когда в 86 лет она сломала шейку бедра и поняла, что отныне ей осталось только лежать колодой и что она становится обу­зой для своих близких, она покончила с собой. 

«Приснился сон — я сержусь на Володю за то, что он застрелился, а он так ласково вкладывает мне в руку крошечный пистолет и говорит: «Все равно ты то же самое сделаешь». 

Мертвые или вечно живые 

В школе мы учимся по стихам давно ушедших по­этов, собственное чтение обычно тоже начинаем с клас­сики. Как правило, первые стихи пишутся в подража­ние тому или иному любимому поэту. Пииты прошло­го — умершие ныне поэты продолжают влиять на нас всю нашу жизнь, так что невольно начинаешь думать, что настоящая жизнь у людей искусства начинается уже после жизни бренной, земной. Мертвые или вечно жи­вые поэты продолжают жить среди нас, время от вре­мени нашептывая на ухо свои, а не наши строки. Есть даже такой термин «привет от…». Привет от Сергея Есе­нина, от Велимира Хлебникова и Владими­ра Маяковского. Я уже молчу о многочисленных «при­ветах» и посланиях от Владимира Высоцкого. 

Мы живем в домах или ходим рядом с домами, где когда-­то жили поэты, писатели, художники, невольно приобщаясь к их продолжающей жить духовной сущ­ности. Что­-то такое, что с годами и не собирается уми­рать, не покидает стен, за которыми писались романы, песни и стихи, где велись литературные дебаты. Нас цепляет Петербург Достоевского, потому что влияние его не ограничивается страницами романа. Те самые до­ходные дома и дворы­-колодцы существуют в реально­сти. Есть даже специальные экскурсии по местам Фе­дора Михайловича в Петербурге. Есть Петербург Дос­тоевского, Петербург Блока, Пушкина... 

Современные города, города, сохранившие в себе жи­вую историю, в чем­-то напоминают «Пикник на обочи­не» Стругацких. Помните, кто­-то посетил землю, устроив 

на ней пикник, и уходя оставил... Ушедшие, но не оста­вившие нас в покое поэты и художники привнесли в наш мир что-­то такое, что делает «наш» мир... (хотя кто сказал, что он «наш»?) миром, в котором очень сложно, а может быть, даже невозможно сделать что­-либо принципиаль­но новое, что­-то, чего не было до нас. Как говорил в своих последних беседах с сестрой Артюр Рембо: нет свободы в творчестве, так как все было уже сказано до нас, един­ственная свобода — петь хвалу Господу, приближаясь через это к его престолу. Но так он думал не всегда, всю жизнь стремясь к свободе и разрывая любые пытаю­щиеся захватить, опутав его по рукам и ногам, узы. 

Мы пропитаны музыкой стихов живших на этой земле до нас и, возможно, продолжающих жить здесь по сей день поэтов. Поэтому мне порой и кажется, что времени нет, а все, что было, есть и будет, происходит на каких-­то параллельных пластах, имеющих сходство с лепестками розы Даниила Андреева. 

Воланд из бессмертного произведения Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита» говорит, что не соби­рается читать стихи поэта Ивана Бездомного, так как читал другие стихи. То есть стихи создаются не инди­видуальным гением человека, но коллективным влия­нием на него поэтов прошлого, грядущего, стихотвор­цев, окружающих нашего поэта, и людей, которые о по­эзии в себе даже не подозревают, совершая поступки по степени своего безумства, тонкости или смелости доступные лишь истинным поэтам. 

Стихи — многогранны, многослойны, сложны, при­ чем даже те, что написаны нарочито простым языком. С этими вообще все непросто. Начнешь, бывало, раз­бирать такие стихи, и вот они — играющие в прятки с поэтами настоящего; поэты прошлого высовываются из-­за строк. Чур-­чура нас до утра. 

— Кто сказал, что поэту для того, чтобы писать сти­хи, нужно какое-то горе или несчастье? — удивляется в своем интервью телевидению Борис Рыжий. — Насто­ящая трагедия поэта как раз в том, что он не может не писать в рифму. Был бы нормальным человеком — пи­сал бы прозу, а тут... величайшее несчастье — этот дар. И зачем тут что­-то другое? 

Более чем уверена, что многие взявшие в руки эту книгу читатели будут удивляться, почему я пишу о Лиле Брик, Крученых или Есенине. Вот потому и пишу, что для того, чтобы понимать современную поэзию, не­обходимо учитывать тех, кто оказывал влияние на этих самых поэтов. Живя в Питере, мы, желая этого или нет, постоянно сталкиваемся с призраками тех, кто был здесь до нас. «Петербургский текст — это безумие», — сказал Андрей Битов на вручении премии им. Николая Гоголя в музее современного искусства «Эрарта» в 2010 году. Мос­ковский мистический текст — это «Мастер и Марга­рита», крымский — это живущий по сей день в Коктебеле дух Волошина... Кавказ давным-­давно пленен Лермонтовым. Мы в сетях поэтов и писателей, мы персо­нажи в чьей­-то пишущейся нашей кровью и нашей радос­тью истории. Мы листья на Мировом Древе: подует ветер — и нет нас... Или наоборот: прилетит ветер, сорвутся ли­стья и закружатся в воздухе, создавая ослепительную ра­дужную арку, которая выгнется однажды надежным щи­том над землей, не позволяя никаким пришлым бедам об­рушиться на наших детей. И еще. Даже уйдя из времени настоящего, мы все же продолжим нашептывать, нагова­ривать, диктовать тем, кто останется жить после нас. 

Мы любим эту жизнь, даже если она и не отвечает нам взаимностью. Мы любим писать и живы, пока у нас есть возможность творить. А следовательно, мы бессмертны! 

[1]           Евгения Гавриловна Соколова, жена кинорежиссера Виталия Жем­чужного. 

Это были фрагменты из книги "Ближнее море", которая есть на АвторТудей: https://author.today/work/169183