Ночная гостья

— Мужики, тихо! — шикнул Серый. — Ну-ка, прислушайтесь! Кто-то в воде голосит!

Трое рыбаков, сидящих вокруг костерка, замерли и прислушались.

— Пааа-мааа-гии-теее! — донеслось по воде. — Паа-мааа… — кричащий захлебнулся, вернее, захлебнулась: голос был женским. — Тааануууу!

— Близко, — определил Михась.

— Какое «близко», от того острова орёт! — шёпотом крикнул Киря. — Спускаем лодку! И на вёслах пойдём, без мотора, а то и не услышим, или зашибём ещё.

Вместе с Михасем они стащили на воду лодку и поплыли на голос, не в лад шлёпая вёслами. Серый остался на берегу, потому что он плохо умел грести, да и незачем было плыть всем троим.

— Ты где? — кричал Михась.

— Здесь! Я здесь! Помогите! — послышалось совсем близко.

Михась наклонился и увидел в чёрной ночной воде бледное тело. Он ойкнул и матернулся от ужаса, потому что ему померещилась утопленница. Причём утопленница — как бы сказать? — не вполне свежая. Но в следующую секунду «утопленница» пошевелилась и протянула руку из воды.

— Помоги… пожалуйста… — просипела она.

Парни вдвоём втащили тонущую на борт. Девушка была совершенно голая, но в тот момент они не обратили на это внимания. Киря скинул штормовку и закутал в неё спасённую. Девушка сжалась и застучала зубами.

— Надо отогреть её, и побыстрее. А то пневмонию схватит, — приговаривал Михась, торопливо шлёпая веслом.

Скоро они вернулись на остров, где их ждал Серый, который чуть не подпрыгивал от нетерпения. Киря вышел первый и на руках вынес на берег несостоявшуюся утопленницу.

— Серый, водка осталась? — крикнул Михась.

— Ну…

— Живо!

Спасённую усадили на «пенку» возле костра и влили в неё полкружки водки. Девушка проглотила её как воду и даже не поморщилась.

— Как ты там оказалась? — допытывался Киря. — Купалась, что ли? Одна совсем?

— Не помню… — расслабленно ответила девушка.

— Надо чая горячего, — распоряжался Михась. — И, это… растереть.

— Не чая, а члена, — внятно сказала спасённая.

— Что? — хором крикнули все три рыбака.

— Мне нужен горячий член, — спокойно сказала девушка. 

Она повела плечами и скинула наземь штормовку. Огонь осветил её тело с нежной молочной кожей, налитыми грудями, подбористым животиком и крутыми бёдрами. У неё было простое, но очень милое лицо с точёным носиком, пухлыми губками и круглыми щёчками, а из-под приопущенных ресниц весело посверкивали глаза.

Она потянулась со сладким стоном и откинула волосы назад.

— Я хочу трахаться. Кто первый?

— У неё, чё, крышняк сдуло? — шёпотом спросил Серый.

— Вот ты. — Палец девушки ткнул ему в лицо. — Иди сюда. Сейчас у тебя крышняк сорвёт. Сейчас ты потрахаешься, как никогда в жизни.

Тот, кто видел её, ни за что бы не поверил, что пару минут назад её извлекли из холодного озера, где она почти утонула. Полные губы были приоткрыты, груди вздымались в такт возбуждённому дыханию. Она схватила Серого за запястье, притянула к себе, обвила шею руками и поцеловала.

— Сделай это со мной… — шептала она, а тем временем её руки торопливо раздёргивали ремень на джинсах парня. — Немедленно. Ты же сам хочешь…

Она легко опрокинула парня на землю и оседлала его

— Давай, давай, давай!.. — хрипела она.

— Интересно девки пляшут… — задумчиво проговорил Михась. — Это чё? Мы кого достали?

— У неё шок, по ходу, — высказал предположение Киря. — Нервная система приготовилась к отплытию на тот свет, а мы её в последний момент оттуда вытащили. Ну, и получилась эта… гиперкомпенсация. Взрыв жизненной активности.

— Ты, Киря, слова красивые знаешь, дофига умный, а я вот такие слова знаю — сто тридцать первая статья УК РФ. Изнасилование. Мой брательник троюродный, Стёпка, вот так погорел. Шкура сама под него полезла, а потом заяву ментам — бабах! Стёпка, чтобы она свою заяву взад забрала, три ляма ей заплатил, щас в кредитах по уши. Вот и эта… Это щас у неё гипер-мать-её-компенсация, а потом она очухается и… И чё тогда? Придушить и в озеро обратно кинуть, откуда мы её достали?

— Мальчишки, вы будете трындеть, или меня кто-то нормально трахнет? — Девка возникла перед ними. — Ваш дружок так старался, что ему чуть плохо не стало. А я ещё хочу! — Она грациозно опустилась на четвереньки и прогнула спину. — М-р-р, котики мои! Кто хочет меня оттрепать?

…Они ублажали случайную любовницу не один час, словно для этого и приехали на остров: во всех позах, по очереди и втроём одновременно. Казалось, нет предела человеческой выносливости и изобретательности. Но наступил момент, когда все четверо без сил повалились на землю. Михась, прежде чем упасть, подбросил в костёр охапку заранее нарубленного валежника и плеснул ещё керосина, чтобы вернее занялось. Пламя осветило четыре тела, лежащих в живописных позах.

— Ни фига себе рыбку выловили… — проговорил Киря. — Рассказать кому — не поверят…

— Моей бабе расскажешь — язык вырву, — откликнулся Михась.

— Мне оно надо?.. Слышь, подруга, а тя как зовут-то?

Девушка, лежавшая ничком, захихикала.

— А в самом деле! А то невежливо получилось. Меня парни Кирей зовут, а вообще Кирилл Александрович. Тот, который тебя первым углядел — Михась. А тот придурок, на которого ты первым полезла — он у нас Пендальф Серый...

— Киря, щас тебе в лоб прилетит, — не шутя сказал Серый, обидевшийся за «придурка».

Девушка продолжала хихикать.

— Вы не знаете, с кем трахались… хи-хи-хи… кого достали из озера…

В этот момент у всех трёх парней разом прошёл мороз по коже. Им не понравилось это однообразное хихиканье, в котором не было ни грамма веселья.

— Вы не знаете, кто я… хи-хи-хи… и лучше не знать… хи-хи-хи…

— Э, подруга, ты в порядке? — Михась подошёл к девушке и рывком перевернул её на спину.

Лучше бы он этого не делал.

На окоченевших от страха парней уставилось раздутое чёрно-зелёное лицо — и в нём не осталось ничего от озорной красавицы, которая только что радостно отдалась им троим. В левой глазнице зиял чёрный провал, в правой ещё остался белый глаз, похожий на глаз варёной рыбы. Вместо правой щеки и губ остались лохмотья почерневшей плоти, покрытые грязно-зелёной пеной. Груди, которые было так приятно сжимать, лопнули, словно перезрелые сливы. Живот развалился, и в путанице внутренностей что-то шевелилось, смещалось, судорожно дёргалось, и от взгляда на это накатывала сладкая дурнота. Пах сгнил и провалился, и среди ржавых костей колыхалась пенистая кашица.

Мерзкая тварь отклячила челюсть, захихикала и протянула руку, сгнившую до костей.

— Ну? Меня сегодня кто-нибудь трахнет? — проскрежетала она знакомым голосом.

«Ночная гостья» 

(из сборника »Граница ночи«)