Картошка, водка и экстрасенс

Во времена развитого социализма в СССР была традиция посылать городских жителей помогать колхозникам в урожайную страду. И вот группа сотрудников одного серьёзного НИИ приехала в колхоз "Путь Ильича" на картошку. С названиями кстати колхозу не везло... Сначало он назывался "Борец за Мировую революцию товарищ Троцкий", но товарища Троцкого, товарищ Меркадер немного того ледорубом, председателя посадили за троцкизм и колхоз срочно переименовали в колхоз имени героя Блюхера, но Блюхер оказался то-ли , немецким, то-ли японским шпионом и очередного председателя тоже посадили.

Потом колхоз назвали в честь Клары Цеткин и следующий председатель загремел в ГУЛАГ за космополитизм. И лишь последнее название прижилось.

Учёных картофелеводов возглавлял самый натуральный Доктор наук, сосланный на картошку за то, что директор института не смог защитить написанную им ему диссертацию. Часть группы была из аспирантов, часть из вечных МНСов, но так как общий физический труд сближает и даже порой рушит социальные рамки, компания образовалась дружная.

И вечером у костра, под водочку и печеную картошку распевали старинную пионерскую песню:

Чем картошечка в мундире,
Лучше блюда не найдёшь,
Ни в Крыму, ни на Памире,
Целый свет хоть обойдёшь.

Хотя эта песня на самом деле была скаутской и написана была в году эдак 1910 и только при Советской власти поэт Жаров по приказу Пролеткульта перевёл эту песню на пионерские рельсы ибо были там фразочки типа:

"Ах, картошка, объеденье,
Лагерников идеал" или

"Хоть и знают они ноты,
Но поют… О, Боже мой", что звучали совсем не по пионерски и где-то даже двусмысленно.

Местные колхозники не заморачиваясь запоминанием имён и прилепили к учёным прозвища причём рождённые не на голом месте...

Аспирантка, которая пошла в кустики попудрить носик и с визгом выскочила оттуда в приспущенном неглиже, так как обнаружила в кустах козу, которая видимо пудрила там рога, получила прозвище "Коза".

МНС не снимавший импортных тёмных очков привезенных из Болгарии, стал "Чкаловым" (чем немало гордился), тощая и мрачная Эмма Ивановна, кичившаяся Питерскими корнями и спрашивающая в сельпо булку белого хлеба получила прозвище "Булочка". А милейший и интеллигенейший кандидат наук Зямов, которому его жена, бухгалтер из Главмосстроя, навязала в колхоз строительную каску, стал "Пиночетом".

Старший лаборант Михаил, помогавший с уроками двум племянникам разбитной, но весьма сексуальной продавщице Клавке, за что допускался в ее ночной альков, получил прозвище "Академик", чему тайно завидовал руководитель группы, к которому пристало прозвище "Криворукий", после того, как он на глазах у общественности уронил бутылку "Хлебного вина" аккурат на камень.

А с "Академиком", после одного случая, стали уважительно раскланиваться все половозрелые селяне мужского пола.

Бывший ухажёр Клавки Семён, подогреваемый ревностью и самогоном решил устроить ночную засаду на соперника и пришёл ближе к очи на пост с тремя дружками. Диверсанты естественно ещё добавили в засаде и крепко уснули. Проходящий мимо Академик аккуратно вставил им в руки по прутику, а Клавка по секрету рассказала товаркам, что Академик экстрасенс и это он их усыпил и обещал в следующий раз сделать импотентами.

Через пару дней Семён поклонился учёным трехлитровой банкой самогона настоенного на смородиновом листе и килограмовым шматом сала элитной засолки.

А помимо прозвищ, из этого анабазиса ученые привезли в Москву новый на тогда анекдот, который им рассказал племянник председателя, пребывающий тут в академическом отпуске и приходивший в барак к ученым поиграть в преферанс.

"Тракторист дядя Слава попробовал некоторое время не пить.
И на шестой день начал припоминать, что двенадцать лет назад он, будучи успешным столичным кардиологом Соломоном Марковичем Шниперсоном, приехал в эту деревеньку просто порыбачить…"

Шниперсон была фамилия одного из завсектором у них в институте.