Горящая тень

Город остался где-то внизу, превратившись в пылающий неоновый колодец, а здесь, за исполинскими панорамными окнами, царил Космос. Он не был черным — он горел, вибрировал и искрился, словно безумный ювелир рассыпал пригоршню драгоценной алмазной пыли по бесконечному черному шелку. Этот холодный, безжизненный блеск звезд слепил, заставляя чувствовать себя ничтожной песчинкой в жерновах вселенной.

Внутри зала царило подчеркнутое, почти осязаемое спокойствие. Инопланетяне разных мастей чинно прохаживались по мягкому покрытию. В воздухе висело низкое гудение голосов, лишенное всякой теплоты. Некоторые из гостей сжимали в когтистых или многопалых лапах изящные бокалы с ядовито-яркой жидкостью. Их лица — или то, что их заменяло, — застыли в вежливом оскале. Эти улыбки казались пластмассовыми, намертво приклеенными к физиономиям, словно маски, скрывающие истинный голод и безразличие.

Вдоль стен высились голограммы-деревья призрачно-голубого цвета. Их ветви медленно колыхались, роняя светящиеся пиксели, которые таяли, не долетая до земли. Три тяжелых, монолитных стола темно-серого цвета задавали геометрию этому залу: два вытянулись вдоль стен, а один стоял ровно посередине.

За этим центральным столиком восседали двое. С одной стороны возвышался Оривер Шолли, глава Нового пути. Он не был человеком, и его инопланетная природа в этом холодном свете проступала особенно отчетливо, внушая безотчетный трепет. В его позе, в каждом микродвижении читалось превосходство существа, привыкшего повелевать мирами, а не просто людьми.