Субботний отрывок: Шерхан срывается с цепи

Что с ним происходит? Тревожно всматриваюсь в напряжённое лицо, пытаюсь понять, что его так мучит?

Мы уже в доме. Выходя из гардеробной, поднимаю глаза — и цепенею от страха: этот бешеный, полный презрения и злобы взгляд! Таким я его ещё не видела!

Бросает меня спиной к стене, одной рукой грубо сжимает горло, а другой резко сдёргивает брюки вместе с трусами — пуговицы летят во все стороны! Мощным движением швыряет меня на колени и, схватив за волосы, прижимает голову так, что щека больно ударяется о плиточный пол. Заносит руку… Я с ужасом жду удара, но вдруг из его груди вырывается не то рык, не то стон. Хватка ослабевает, и он меня отпускает.

Вскакиваю и вижу бледное, перекошенное в муке лицо, пустой, потерянный взгляд, дрожащие губы.

— Быстро к себе! Уходи! — с трудом выдавливает он низким хриплым голосом.

Бросаюсь к лестнице, не успев натянуть брюки. На ступеньках путаюсь в них, падаю и, кое-как на четвереньках, забираюсь наверх. На верхней площадке натягиваю брюки и мчусь к себе, придерживая их руками. Захлопываю дверь будуара, прижимаюсь к ней спиной — но тут силы меня оставляют, я сползаю на пол и захожусь в рыданиях. Такого ужаса я никогда в жизни не испытывала!

«Куда я попала?! Бежать! Бежать из этого дома!» — бьётся в мозгу единственная мысль.

Непослушными руками нащупываю кнопку замка ошейника-ожерелья, нажимаю. Оно стекает вниз, как ртуть, и с тихим звоном падает на пол. Замираю и несколько мгновений смотрю на него. Жалкая серебристая ленточка… Щемит сердце. Представляю, как оно начинает остывать, как медленно уходит из него тепло жизни — моей жизни!

Подхватываю ожерелье, зажимаю в ладонях, подношу к губам и согреваю дыханием. Нет, я не дам ему умереть!

Торопливо пытаюсь надеть ожерелье, но руки трясутся, и никак не могу попасть в замочек. Наконец удаётся: щелчок…

И в этот миг вдруг обретаю способность мыслить разумно. Приступ паники проходит.

Перед глазами — его искажённое мукой лицо. Ему больно, плохо… А я? Вместо того чтобы помочь — устроила истерику! Ведь ничего страшного не случилось. Он не ударил меня, не причинил зла и даже не нарушил договора: я же обещала быть всегда доступной и покорной. Или это была ещё одна проверка? Но нет, не похоже. Просто это было так неожиданно… И эти страшные глаза!

А ведь я видела, что его что-то мучает, видела, что ему плохо, — и даже не попыталась поговорить, приласкаться, как-то отвлечь его. Бесчувственная трусиха!

Долго сижу, крепко-крепко сжав руками ожерелье — мой волшебный оберег. Нужно что-то делать. Пойти к нему? Нет, он приказал оставаться здесь.

Иду в ванную, освежаю холодной водой горящее лицо. Осматриваю щёку — есть покраснение, но ничего особенного. На всякий случай прикладываю холодный компресс.

Кажется, слышу шаги и шорох за дверью. Прислушиваюсь… всё тихо. Может, показалось?

Выжидаю несколько минут и осторожно приоткрываю дверь. В щёлку вижу лежащие на полу у двери пакеты с покупками. Он принёс их сюда! Какое облегчение! Приступ — теперь я точно уверена, что это был именно нервный приступ — прошёл.

Неожиданно тихо свиристит телефон на столике возле дивана. С замирающим сердцем беру трубку. Слышу спокойный, но немного хриплый голос:

— В семь спускайся на ужин. Надень зелёное платье. Пакеты поставил у двери.