Язык улиц фавелы Рио

На улицах Рио говорили на двух языках. Первый был громким, с криками торговок на рынке, руганью пьяных соседей, плачем детей, лаем собак и грохотом мотоциклов по разбитым улочкам. Этот язык бил по ушам. Его невозможно было не слышать.

Второй был тихим, почти беззвучным. Мэт узнал его случайно. В тот день солнце особенно нагрело воздух над фавелой. Мэт сидел у стены заброшенной лачуги, откуда открывался вид на главный перекрёсток. Он чинил сандалию, когда краем глаза уловил движение.

Двое парней стояли у ларька с газировкой. Майки-алкоголички. Татуировки. Бейсболки козырьком назад. Таких в фавеле сотни. Один из них по кличке Пепе был мелкой шестёркой при картеле. Наглый. Нервный. Бегающие глаза. Второго звали Чуй. Он держался увереннее, но его спокойствие отдавало опасностью затаившегося зверя.

Они пили газировку и делали вид, что просто отдыхают. Только их руки жили своей жизнью. Мэт замер.

Пепе поставил бутылку на прилавок и коротко коснулся подбородка своим указательным и средним пальцами, чуть заметным движением. Потом провёл ребром ладони по шее. Чуй кивнул, опустив веки на долю секунды и ответил жестом, сложив пальцы в щепотку, потерев ими о грудь.

Это был диалог без единого слова. Мэт смотрел не отрываясь. Он забыл обо всём на свете и что тётка ждёт его с водой. Смотрел только на руки. Пепе показал два пальца, растопыренных в стороны. Чуй ответил кулаком, потом разжал пальцы веером.

— Глаза видели, — вдруг тихо произнёс Пепе. Жест совпал со словами. Он поднял указательный палец к виску, затем резко вниз. — Завтра в шесть. Он всегда спускается один.

Чуй кивнул и коротко мотнул головой в сторону лестницы, ведущей вниз, к лачугам у подножия холма. Мэт перевёл взгляд туда, куда они смотрели. Там у своей двери тихонько дремал дон Рафаэль. Старик сидел на старом стуле с подгнившими ножками, привалившись спиной к стене. Его голова свесилась на грудь. Руки лежали на коленях. Солнце освещало его морщинистое лицо и глубокие борозды у рта с седыми волосами.

Мэт посмотрел на старика. Внутри всё похолодело. Это же Дон Рафаэль, который учил его правилам квартала. Он сказал когда-то: «У кого власть, тот ставит правила». Именно он научил его жизни и тому, как смотреть вокруг и думать. Старик дремал и не знал, что через двадцать четыре часа его жизнь оборвётся на этой самой лестнице.

Пепе и Чуй допили газировку. Пепе бросил пустую бутылку в кучу мусора. Чуй же просто уронил её на землю. Они развернулись и пошли вверх по лестнице, растворяясь в лабиринте улочек.

Мэт остался сидеть и смотреть на свои руки. Пальцы дрожали мелкой противной дрожью. Он сжал их в кулаки и подумал о Карлосе, который его нанимал и предупреждал: «Смотри не только вниз, но и наверх».

Мэт понимал, что нужно действовать. Ноги понесли сами по лестнице вниз. Он бежал, перепрыгивая через ступени, распугивая кур и толкая какую-то женщину с корзиной. Мэт задыхался. Пот заливал глаза, но он бежал.

— Дон Рафаэль! — крикнул он ещё издалека. — Проснитесь!

Старик вздрогнул, открыв глаза. Посмотрел, не сразу узнавая.

— Мэт? Ты чего, мальчик? Пожар?

Мэт упал перед ним на колени, хватая воздух ртом, схватил старика за сухие руки.

— Завтра. В шесть вечера. — слова вылетали толчками, между вдохами. — Не ходите по лестнице ни в коем случае. Спрячьтесь. Уйдите. Скажите, что больны. Что угодно!

Дон Рафаэль смотрел на него долго. В его выцветших глазах что-то мелькнуло. Это был не страх, а скорее усталое понимание.

— Опять эти... — он вздохнул, покачал головой. — Я знал, что они придут. Дом хотят забрать. Хороший кусок земли, говорят, вид на город.

— Дон Рафаэль...

— Спасибо, мальчик. — старик положил ладонь на голову Мэта. Ладонь была горячая, пахла табаком и старостью. — Ты хороший. Я всегда знал. Глаза у тебя зоркие. Видят то, что другие не видят.

Мэт поднял глаза на старика. Хотел сказать что-то важное, но слова застряли в горле. В этот момент он почувствовал взгляд. Тот самый взгляд, который невозможно спутать ни с чем. Холодный, тяжёлый, давящий на затылок.

Мэт медленно поднял голову вверх. Там, на верхней площадке лестницы, на фоне выцветшего от зноя неба, стоял Карлос. Он был один. Стоял неподвижно и смотрел вниз прямо на Мэта.

Расстояние больше ста метров, но Мэт видит его лицо. Каждую чёрточку. Видит как Карлос медленно поднимает руку, проводит указательным пальцем по собственному горлу от уха до уха и убирает руку.

После чего разворачивается и исчезает между лачугами, будто его и не было. Мэт замер. Внутри него что-то оборвалось. Он понял. Карлос был там всё время и наблюдал за ним.

Теперь Мэт был в игре по-настоящему. Дон Рафаэль что-то говорил, но Мэт его не слышал. Он смотрел вверх, на пустое место, где только что стоял человек, который мог убить его одним словом.

Вечером, в лачуге, когда все уснули, Мэт лежал на своей кровати и смотрел в потолок. Трещина в виде Амазонки извивалась привычным маршрутом. Тётка храпела. Педро пинался. Где-то плакал ребёнок. Мэт не спал.

Он прокручивал в голове жесты, которые видел сегодня. Кольцо из пальцев. Взмах мизинцем. Касание подбородка. Указательный к виску. Кулак, разжатый веером.

Язык улиц — это не просто жесты, а система и код, в которой зашифрованы жизни. Теперь он владел этим кодом, но цена оказалась выше, чем он думал. Завтра в шесть вечера дон Рафаэль не выйдет на лестницу, но Карлос не простит того, кто помешал его планам.

Где-то в темноте завыла собака. Другая ответила ей с другого конца фавелы. Потом третья. Они перекликались подобно часовым на посту. Мэт закрыл глаза.

Что будет завтра?! Теперь он был не просто мальчиком с холма, а парнем который понимает слишком много. В фавеле это самая опасная профессия.

— Я выучил язык улиц за неделю, но оказалось, что самое страшное в том, что не когда ты понимаешь, а когда понимаешь, что они знают, что ты понимаешь.

Мэт Коллинз, много лет спустя

Читать книгу "Парень из фавелы" полностью

(Спасибо за лайки и комменты, которые помогают продвигать книгу!)