Из ещё неопубликованного

Ночь накануне дня солнцеворота выдалась безветренной. Растущая луна проглядывала сквозь, наплывавшие на северное побережье Кохлурского полуострова со стороны Шогвенского моря, редкие полупрозрачные облака. В разрывах между ними мерцали звёзды, среди которых на ночном небосклоне особенно ярко выделялась Утьява, прозываемая Зерном Мира. Тёмная морская гладь мерно вздымалась, сонно дыша и лишь плеск прибоя нарушал безмятежную тишину ночи.

Венчавший Акулий Мыс высокий скалистый утёс, издали напоминавший плавник хищной рыбины, отбрасывал на подступавшие к его подножию джунгли мрачную, непроглядную по ночной поре, тень. Под её пологом, посреди густых зарослей, скрывалось каменное здание, сложенное из тёмно-серого базальта.

Выстроенное в виде, вытянутой с юга на север, прямоугольной пирамиды с усечённым верхом, оно являлось почти точным подобием храма единосущей богодевы Лур-Кохне, какой некогда находился в Иезавелии, до того, как его разрушили захватившие страну аледонцы. Единственное, что отличало его от исходного образца, так это значительно уменьшенные размеры: длина строения не превышала и сотни шагов, а ширина была вдвое меньше.

Здание располагалось в полутораста шагах от узкого, зажатого со всех сторон скалистыми утёсами, залива. От берега к нему вела извилистая тропинка, петлявшая между скал и густых зарослей. Она выводила на небольшую – всего два десятка шагов в поперечнике – открытую песчаную площадку, расположенную у северной стороны здания, где находился единственный вход в храм.

Посреди его тёмного проёма угадывался силуэт стоящего здесь человека, с лицом обращённым к небу. Мертвенный свет луны и звёзд отражался в зрачках его больших глаз, чей взгляд скользил по ночному небосклону.

Наблюдавшего за небесными светилами человека звали Гехинеб.

– Зерно Мира выходит на одну линию с луной…– пробормотал он себе под нос. – Значит, полночь уже близка.

Развернувшись, Гехинеб скрылся в тёмном проёме входа в святилище.

Зайдя внутрь, он спустился вниз по каменной лестнице в храмовое подземелье, где достал из ниши заправленный маслом глиняный светильник.

Гехинеб подправил пальцами фитиль, заставляя едва тлевший на его конце огонёк разгореться поярче, после чего уверенно зашагал по коридору, ведущему в расположенную в подземной части храма алтарную залу.

– Сегодня, свершится то, чего я ожидал столько лет…– шептал он, обращаясь к самому себе. Сейчас Гехинеб был похож на человека, чья заветная мечта, наконец-то, осуществится, станет осязаемой. Воплотится в жизнь…

Вот уже много лет, как его снедало желание стать хозяином и единственным владельцем легендарного «Колеса Предсказаний» – одного из двух, бывших частью колесницы, принадлежащей некоему божеству, настолько древнему, что даже предания не сохранили его имени.

Пройдя несколько десятков шагов по тёмному коридору, Гехинеб переступил невысокий порог и очутился в округлой зале, ширина которой не превышала тридцати шагов. Помещение освещали подвешенные к потолку на цепях лампады и закреплённые вдоль стен факелы, дым которых «вытягивали», незаметные глазу, продухи.

Посреди залы находилось каменное трёхступенчатое возвышение, служившее жертвенником, с установленным сейчас на нём «Колесом Предсказаний».

Наиболее примечательной деталью древней святыни являлся внешний обод, представлявший собой кольцо, целиком выточенное из камня незнакомой Гехинебу породы. Шириной с ладонь и толщиной более четырёх пальцев, оно достигало двух с половиной локтей в поперечнике. Его внешняя поверхность была испещрена высеченными на нём старинными колдовскими знаками и рунирами.

Из того же камня были выточены восемь толстых, покрытых узорами, спиц и массивная втулка «Колеса Предсказаний».

Подойдя вплотную к древней святыне, Гехинеб, прикрыв глаза, медленно провёл по нему рукой. При прикосновении к священному камню ему почудилось, что он слышит стенания душ, принесённых в жертву на алтаре храма.

Гехинеб прекрасно осознавал, насколько малы его познания в сравнении с тем, что содержали в себе руниры и знаки, высеченные на «Колесе Предсказаний». Впереди его ждала тяжёлая и кропотливая работа по разгадке смысла их содержания. Довольный собой, он предвкушал, как в ходе проводимых им обрядов сокровенная мудрость древних будет открываться ему последовательно и постепенно. Раз за разом.

Ну, да ладно. Это всё в будущем, а сейчас Гехинеб явился сюда не за этим. Нынче ночью ему предстояло совершить сложный колдовской обряд, к которому он готовился целых два месяца.

Усевшись на заранее подготовленное место, Гехинеб зажёг стоящую рядом небольшую бронзовую курительницу, подобную тем, что используют в храмах или дворцах для благовоний.

Дождавшись, когда лежащие в ней угли начали тлеть, он высыпал на них щепотку колдовского зелья, а затем медленно втянул в себя затхлый воздух подземелья вместе со струившимся от курительницы дымком. Задержав дыхание на пару ударов сердца, Гехинеб также медленно выдохнул его из себя.

Он постепенно учащал вдохи-выдохи, раз за разом повторяя упражнение. Его живот, то втягивался, обнажая выступавшие рёбра, то надувался как барабан.

Когда частота движений достигла наивысшего пика, Гехинеб резко вдохнул и задержал воздух в лёгких. В ушах у него звенело от прилившей крови. Покрасневшие от натуги глаза бешено вращались, и со стороны могло показаться, что они вот-вот выскочат из орбит.

Наконец, Гехинеб глубоко вздохнул, остановился и медленно выпустил из себя воздух, одновременно издав низкий вибрирующий горловой звук, наполнивший помещение. Жгучие капли пота обильно усеяли лицо и плечи Гехинеба, растекались по его иссиня-чёрной коже и тяжело падали на пол. Шёлк туники намок и прилип к телу.

Прочтя заклинание, он поднял руки перед собой. Направив раскрытые ладони на находившееся напротив него «Колесо Предсказаний». Руниры, выбитые на поверхности древней реликвии замерцали синеватыми всполохами.

Произнеся следующее заклинание, Гехинеб закрыл глаза и перед его внутренним взором предстала свернувшаяся кольцами змея, голова которой, лежала поверх них, держа в пасти острый кончик своего хвоста. Он напряг зрение, пытаясь как можно подробнее рассмотреть пресмыкающееся, чья чешуя переливалась металлическим блеском. Гехинебу пришло понимание, что он видит перед собой искусно сделанный оберег – то ли обручье, то ли перстень. Нет, скорее всё же перстень.

Внезапно изображение выросло в размерах, а затем глаза змеи заполнила чернота. Выпустив из пасти собственный хвост, она подняла свою треугольную голову. Её зрачки хищно сузились и, в следующий миг, она метнулась прямиком в сторону Гехинеба. Тот едва успел отшатнуться посторонь, чудом сумев избежать змеиных клыков.

Замирая от ужаса, он готовился прочесть последнее из заготовленных им заклинаний, должное защитить его, когда змея неожиданно исчезла в ослепительной вспышке ярчайшего света.

Гехинеб очнулся, лёжа на каменном полу и натужно дыша. Голова кружилась, а перед глазами мелькали разноцветные пятна. Сердце бешено колотилось и казалось, вот-вот выскочит из груди.

Преодолевая головокружение, он медленно сел и привычно тряхнул руками, пытаясь сбросить накопившееся напряжение, но оно не отпускало его. Осадок липкого страха остался в душе.

Поднявшись на ослабевшие ноги, Гехинеб постепенно приходил в себя, восстанавливая дыхание. Он бросил взгляд на потухшие руниры и знаки, испещрявшие поверхность «Колеса Предсказаний», и невольно содрогнулся, представив, что могло с ним произойти!

Ну, надо же! Такого никогда с ним не было! Да и не могло быть! Он, как никто хорошо знал, что за допущенные ошибки, колдуны частенько расплачивались не только потерей способностей или здоровья, но и самой жизнью. Неужели он что-то упустил в своих приготовлениях к обряду?

Гехинеб мысленно перебрал в памяти всё, что он делал, готовясь к обряду. Нет, он ничего не упустил. Всё было сделано правильно. В причине того, что произошло, крылось что-то другое. Видать его волшба затронула нечто могущественное, обладающее могучими силами. И это что-то или кто-то не просто помешало его колдовству! Оно едва не убило его самого!

Хмыкнув, Гехинеб задумался. По всему выходило, что начертанные на «Колесе Предсказаний» колдовские знаки и руниры находились под охраной духовной сущности змея или змеи, которая была заключена в обереге, что в самом начале предстало перед его внутренним взором. Следовательно, лишь обладатель подобного украшения мог безопасно проникнуть в тайны древней реликвии.

Надо будет отправить послание к своему последователю и ученику Зигелли, которого он отправил в Ругвангу следить за тамошними событиями, а заодно и за всем, что творится в миру. Пусть займётся поисками заветного оберега, да и попутно разузнает обо всём, что связано с ним.