Роман Бориса Фёдорова "Князь Курбский". Басмановы, Грозный и Курбский в литературе

"Миссия исторического романиста - выбрать из исторических событий самые блестящие, самые занимательные события...и совокупить их в один поэтический момент своего романа" И.И.Лажечников 

   Прочитала роман Бориса Фёдорова «Князь Курбский». Не знала этой книги раньше, пропустила как-то и наткнулась недавно. Рассказывать подробно и рекламировать не буду, ибо очередная хрень. Очень скучная. Царь – плохой, опричники – звери и душегубцы. Курбский, Адашев, Сильвестр – сладенькие душечки, светлоликие ангелочки и вообще, спасители Земли Русской, страшно недооцененные и ущемленные опришными извергами. Кстати, забавный момент. Изверги-опричники, как обычно (по классике!) показаны абстрактно, в виде некой чёрной силы, которая сметает все на своем пути, карает без разбора, потом пьянствует. Мы не увидим ни одного конкретного поступка опричников, достойного порицания или осуждения. На протяжении всего романа, автор просто тычет в них пальцем и говорит читателю, аки малый ребенок который хочет, чтобы ему поверили на слово «они плохие». Всё. Но зато в романе откровенно и подробно показано, как Курбский бросил свою жену Гликерию с малолетним сыном Юрием. Более того, автор не поскупился изобразить последовавшие после этого страдания Гликерии, ее жизненные невзгоды и даже отчаянные попытки подросшего Юрия, найти своего отца. Но если вы думаете, что после всего этого автор наделил Курбского какими-то страданиями или рефлексией на данную тему, осудил его или предложил осудить читателю, может быть обозначил, что за подобное обычно выхватывают кармический бумеранг, ибо «Господь не Тимошка», то нет. Ничего не изменится. Ни вокруг, ни в уютном мирке Андрюши Курбского, занятого выгодным устройством своей жизни. Автор продолжает представлять данного персонажа как положительного и достойного уважения человека.

С Басмановыми – как всегда. Единственный плюс поставлю за внешнее описание Фёдора, отличное от всего, что за ним далее закрепится. На этом плюсы заканчиваются. Остальное - классика паскудности. Я не собираюсь пинать Фёдорова. Ему, судя по всему, уже от собственных современников досталось, а уподобляться светлолицему князюшке мне западло.

Я про другое хочу сказать. Очень хочу. Про проблему изображения грозненской эпохи и людей, её населяющих, в целом. Ведь подход и творческий инструментарий, использованный Фёдоровым, по каким-то странным причинам с XIX века не изменились. Хотя мы уже в XXI живем.

Самый отвратительный вид творчества в рамках грозненской темы – это "фанфики" по Карамзину и Курбскому. Ну, это я так называю с брезгливостью данный вид творчества. Что это такое, собственно? Нет, это сейчас не про школьников с их литературными "изысками и художествами" речь пойдет, если что. Именно поэтому я термин «фанфик» закавычила (пишу с сарказмом). Это когда у автора своих мыслей нет. Сам жанр «фанфик» - изначально про отсутствие у автора полноценных мыслей, способностей создавать свое и про желание паразитировать на чужом детище. Но в данном случае – космическое нечто. Авторы подобных «грозненско-курбских» романов, просто берут сомнительное наследие Карамзина, основанное на сомнительном наследии Курбского, и пишут свои романы-вагонетки. Чтобы катить их по имеющимся рельсам, никуда не сворачивая. Подобных романов я встретила несколько, с десяток примерно наберу, если буду загибать пальцы. Все они написаны под копирку претенциозным мёртвым языком (люди так не разговаривают и даже не мыслят! И не надо на XVI век валить), а если выжимать из них пафос, то можно набрать целую пафосную ванну. Герои в таких романах группируются согласно четкой дихотомической системе, поделенные на «плохих» и «хороших». Хотите обаятельных злодеев или сложных протагонистов, которые могут быть плохими в начале, а потом измениться? Хотите психологической подоплёки событий? Хотите реалистичности поступков? Забудьте. Вам не сюда. Как будут распределены роли – тоже заранее известно. Никаких внезапностей, сюрпризов или уникального авторского видения. Никаких тайн или интриг. Вот вам спойлер, годный для всех романов, где на обложке значится «Грозный»: хорошими будут Курбский, Адашев, Сильвестр, Шибанов, Челяднин, невинно убиенный Дмитрий Овчина и митрополит Филипп (плюс-минус несколько фамилий). А иногда даже, поляки или литовцы. Почему? Потому что они «против Иоанна», а значит хорошие. Хорошие крымчаки не попадались. Но не факт, что этого нет. У одной современной пейсательницы, самый хороший персонаж в «романе» - пройдоха и авантюрист Генрих Штаден. Да, тот самый, который тут награбил, потом свалил и составил проект глобального разграбления нашей страны. Пейсательница сама привалила сюда из-за «светлолицей заграницы», поэтому чего ожидать? Хотя именно в рамках ее произведеньица, Генрих на самом деле (без иронии), наиболее адекватный персонаж. На фоне остальных. Как говорит Бед Комедиан «простите, но других героев у нас для вас нет».

В таких романах, повторюсь, все создано по списку, составленному светлоликим Карамзиным. Хороший Курбский и те, кто вокруг него. Плохой – царь и его бояре-ласкатели. Изначально заложенная система уже является корявой, субъективной и довольно мерзопакостной перепевкой. Перепевкой Карамзиным Курбского. Остальные повторяют Карамзина или сразу двоих.

Царь с боярами-ласкателями беспрерывно бухают, подбирают себе баб и убивают неугодных. Сложного драматизма борьбы с этими «неугодными» нет. Причин, сомнений, розысков, обысков, интеллектуальной работы следственной группы... Да вы чего? Не показано и как эти неугодные подгрызали страну изнутри. Впрочем их невиновность и то, как зарождались/создавались ложные подозрения/обвинения, тоже не показано. Грозный и опричники убивают «потому что». Положено, знаете ли. Автор у Карамзина и Курбского переписывал, а там написано «убивали без разбору всех хороших». Список хороших прилагается. Принимайте на веру.

Не слишком ясно, когда они политикой занимались. И я бы еще поняла, если бы авторы брали локальный временной промежуток, в который физически влезут только налет, подготовления к нему и последовавшая пьянка. Нет. Бухают и морально разлагаются приспешники Грозного с 1563 по 1570. И далее. Просто после 1570 года немного меняется состав бухающих.

Кстати, интересный момент о котором говорить не принято. Пиры в эпоху Ивана Грозного и ранее, ничем "эдаким" плохим и достойным порицания не считались. Скорее наоборот. Пиры являлись частью важной традиции из числа традиций жизни государя, поскольку способствовали укреплению отношений между правителем и его верными слугами. Например, старец Адриян Ангелов в своей повести о взятии Казани с одобрением писал о том, как в военном лагере царь, «похваляя» отличившихся при осаде воевод, с ними «на многих пирах веселяшася». Негативную коннотацию (если не брать искривленное сознание последующих поколений), пиры получали в связи с присутствием на пиршестве скоморохов. Вот с чем воевали духовные лица эпохи Грозного. В XI веке митрополит Иоанн, разрешая священникам посещать «мирские пиры», строго предписывал тотчас «вставать из-за стола», как только начинается «играние и плясанье и гуденье». А почему пиры так сильно волновали умы историков эпохи Карамзина, вот это вопрос (зависть, она такая зависть).

Почему же такая печальная ситуация с изображением царя и царского окружения? - можете спросить вы. А потому что у этих авторов собственных мыслей нет. Всё на что они способны, это выстроить сюжет на характеристиках Карамзина. Который выстроил свою работу на работах тех, кто Русь ненавидел. Почему Грозный плохой? А, просто потому что плохой. Ну, знаете, аксиома такая. Бухал, злобничал, баб имел, хороших людей казнил. «Подвиги» «хороших» людей, естественно замалчиваются. Ибо, люди правильные, подвергать сомнению их «хорошесть» нельзя и говорить о том, кто такой Курбский на самом деле - нельзя.

А мы, почему-то должны поверить авторам на слово. Понятное дело, что художественное произведение изначально материал субъективный. Но ты хотя бы в рамках собственного произведения-то покажи…почему хорошие люди хорошие, а плохие – плохие. Никто же не говорит о том, что сам автор не может заблуждаться. Если любишь и уважаешь искренне предателя Курбского покажи, за что ТЫ, а не Карамзин его любишь и уважаешь. Не можешь насобирать достойных поступков (и отрицательных для остальных) или имеющиеся поступки не отражают суть того, что хочешь сказать, ну так хоть придумай. Не суй везде карамзинские мысли. У тебя, автор, своих не густо? Или кроме Карамзина ты больше ничего осилить не смог?

Фантазии в этом вопросе авторы не проявляют. Если тебя так вдохновляет Андрей Михайлович (допускаю!) или так хочется показать демоническую суть Грозного, возьми лучше какой-нибудь один конкретный эпизод, факт, сюжет, конфликт, спор и обыграй. Покажи в развитии этот конфликт, и самих участников внутри конфликта. Тоже нет! Автор однотипно хватается за весь период правления царя и делит его на два условных этапа. Хорошая Избранная рада (Курбский, Сильвестр, Адашев), плохие опричники, их сместившие. Собственно это все в рамках карамзинской концепции "два Ивана", где водораздел - смерть хорошей царицы Анастасии и смена ее на "плохую" Марию. Опять же, теорию о том, что больше всего Грозный любил именно первую жену , придумал и ввел Карамзин. В летописях есть только то, что по Анастасии печалился и плакал народ. Например, историк Борис Флоря в книге "Иван Грозный" отмечает, что вклад по Анастасии в Троице-Сергиев монастырь составлял 1000 рублей, а по Марии 1500 и золотое блюдо. Вот я не знаю, стоит ли размерам вкладов доверять? Я сама эту тему разбирала и наглядно показала, насколько суммы вкладов не стабильны. А вот для историка подобный расклад - это проявление большей заинтересованности со стороны Иоанна. Такие нюансы люди всегда трактовали и трактуют "по себе". Но до сих пор никому не удалось залезть в голову самого государя. Может он первую жену больше всего любил. А может вторую. Тем более, что она очевидно некоторым образом разделяла его увлечения. А может последнюю. А может, кого-то из тех, с кем расправился максимально жестоко. Ибо (как известно) тяжелее всего люди прощают предательство близким. А может вообще никого и никогда не любил по настоящему. А может, любил всю жизнь какую-нибудь кухонную девку, которую тихонько и незаметно тискал время от времени в самых темных уголках дворца и на которой никогда бы не смог жениться по определению. Ибо "всё могут короли, но..."

У авторов даже тут проблемы с фантазией.

И, собственно, а почему в раде были хорошие? Лично для меня до сих пор загадка. Не трогая историю и исторические факты, говоря лишь о художественных романах, я так и не увидела ни одного сюжета, который мне объяснил (или показал), почему, собственно советники царя времен Рады правильные, а советники царя опричного периода плохие и злодеи. Так вот ухватив весь период правления Грозного, часто (хотя не всегда), вывернув наизнанку хронологию, автор несется по собственному роману, сломя голову и высунув язык, подтаскивая на передний план верхушку каждого события. Хотя каждое событие - на самом деле айсберг.

В целом, можно было бы показать ту же трагедию Новгорода 1570 года. Например. Представьте, какое непаханое поле для работы и насколько сильное произведение могло получиться. В рамках которого, акценты можно расставить по-разному. Даже я, давно определившаяся в своем отношении, всё-таки воздерживаюсь от оценки новгородских событий, предпочитая этой оценке вдумчивое и беспристрастное изучение имеющегося материала. Сколько судеб закрутил и переломал 1570 год!

Финал трагедии дома Старицких, гибель не только земских, но главных опричников, казнь самых важных лиц государства, ну, и конечно, погибшие в одной связке по одному обвинению люди, которые весь опричный период друг с другом воевали. Какой страшный сарказм от судьбы! Господи, насколько это БОГАТЫЙ материал. И это, один новгородский заговор я вспомнила. А вообще, по каждому событию можно роман сочинить или хотя бы повесть. Или цикл рассказов. В чем проблема? Но нет. Автор «пролетая над Русью» от 1550-х до 1570-х, берет имена тех, кому симпатизирует Карамзин/Курбский, вкладывает в их уста правильные пафосные речи, и весьма символично набросав причины страданий этих бедняжек, также символично (и всегда одинаково), набрасывает злодейства царя/опричников. Естественно, к 1570 году, автор просто уже выдыхается. А то и быстрее. Опричнина 1565 – 1569 гг. также показана абстрактно. Где-то, куда-то, на кого-то налетели некие опричники (во главе все с теми же лицами), почему-то порубили несчастных и улетели бухать. Что в этот момент думали опричники, что чувствовали, с какими мыслями и чувствами исполняли свои приказы, всегда ли делали это слепо или всё-таки могли сомневаться в правильности приказа, кто из них был верный идеолог, пес, а кто банально трудился за блага жизни? Изменила ли хоть кого-то из них эта пятилетка (или только обогатила)?

Может кто-то разочаровался, а кто-то наоборот убедился в каких-то своих идеях и принципах. Возможно, кто-то потерял близких друзей, оставшихся на условной земской стороне или оказавшихся случайной жертвой. Ведь, напомню, все аристократические семьи в то время были перемешаны и связаны между собой. А как же земщина? Неужели все её представители минувшие пять лет "репрессий" оставались статичными жертвами? Покажите трагедию Старицких или Горбатых, бунт Щенятева, интриги вокруг Челяднина, и так далее. Живое, человеческое покажите в конце концов. Не всегда все измерялось ливонским наследством и выходом на Балтику. Чаще за теми или иными поступками стояли деньги, блага, бабы, амбиции и зависть к наиболее удачливым добытчикам. В этом плане, истерично влюбленный в Елену князь Вяземский из романа Толстого, выглядит куда более реалистичнее всех идеологов вместе взятых (да, всегда говорила и буду говорить, что в "Серебряном", главный автор всех проблем, всё-таки Афанасий Иванович вместе со своей половой невоздержанностью, но, лично мне, она конкретно симпатична).

Как много вопросов! Ситуаций и моментов, которые можно было бы обыграть и подсветить, чтобы наши предки, будь они хорошие или плохие выглядели бы на страницах романов живыми людьми.

Понятно, что роман Фёдорова «Князь Курбский» написан в 1843 году. Автор не то что «по следам» писал, он капитально в этом варился, на Карамзина глазки закатывая, и посвящения ему посвящал. И вообще, какое-то время успешно пользовался его покровительством. Но проблема-то в том, что данный подход потащился далее, превратившись едва ли не в самую гнусную традицию из списка традиций создания художественных исторических романов, которую свято чтят и блюдут более поздние авторы, а теперь наши современники. И лично для меня, один из самых больших (и печальных) вопросов, почему грозненская эпоха, до сих пор не дождалась своих писателей? Писателей, которые сумели бы разглядеть и передать её красоту. Либо вменяемо, на достойном уровне создать уникальный с художественной точки зрения материал. В данном случае, говоря об уникальности, я не имею ввиду общую гениальность произведения. Я имею ввиду, что очень хочется читать уникальные мысли авторов, их мысли. Даже если они симпатизируют предателю Курбскому и Адашеву, а Грозного считают плохим.

Я уж молчу про самих Басмановых, но ситуация в целом не много-то и лучше. Не обязательно показывать Грозного или Басмановых положительными. Вы хотя бы людьми бы их показали, а не пугалами. Ведь есть же «Петр Первый» Толстого, «В лесах/На горах» Мельникова-Печерского, есть прекрасный роман М. Каратеева «Ярлык великого хана» (о событиях до 1380 года), где в центре сюжета история очень ярко прописанного персонажа князя Василия Пантелеймоновича (исторически – предполагаемый князь козельский). Там тоже бояре, там распри между братьями, готовыми друг друга жрать и убивать за ханский ярлык. Тем не менее, молодой, дерзкий, любвеобильный и смелый князь показан так, что с первых страниц, с первого его появления, проникаешься историей это человека.

-То всем ведомо, каких лисиц он травит, - зло ухмыльнулся в рыжую бороду боярин Шестак. - По всему Карачеву лисенята с его обличьем бегают! - говорит о главном герое боярин. А потом в горнице появился сам герой, срочно прибывший к заболевшему отцу с охоты, и он описан так, что ты ощущаешь эту дикую лесную вольницу, и остаешься с героем до конца книги и далее. А всего-то...надо найти немного незатасканных живых слов.

Он условно «хороший», его любит простой люд, и автор очень четко показывает через поступки героя за что именно. И почему воеводы, после случившейся беды, готовы идти за Василием на край света в Белую Орду, понимая, что могут не вернуться. При этом, «хорошесть» князя, скучным и картонным его не делает. Он справедлив и честен, но не лишен человеческих недостатков. Горяч, уперт, принципиален.Что, собственно приводит к печальным последствиям. Но мы видим его развитие, его изменения от ветряного и беспечного княжича, увлеченного охотой и девушками до серьезного мужа, пережившего предательство, и вынужденного отправиться в неизвестность, искать правду-истину.

Еще нас Пушкин есть. Историчность его произведений – сомнительная вещь. Только вот всё равно, читая поднадоевшую со школы «Капитанскую дочку» или "Бориса Годунова" видишь прежде всего людей, поступки, мотивацию и переживания.

Да, Господи, у нас, в конце концов, есть И.И.Лажечников. Который, ориентируясь все на тот же материал, на который ориентировались писатели поколения Б. Фёдорова, наделил ряд героев пьесы «Опричник», уникальными мыслями, чувствами, поступками и чертами. Цитату писателя я привела в самом начале ("Миссия исторического романиста - выбрать из исторических событий самые блестящие, самые занимательные события...и совокупить их в один поэтический момент своего романа"). К сожалению, обо всех героях Лажечникова этого не скажешь, да и сам Лажечников со своим подходом, в меньшинстве. Одного «Опричника» на чашу весов не положишь. А если и положишь, от этого не прибудет. Кстати, Бориса Фёдорова нехило критиковали его современники. Вот как отзывался о романе В.Г.Белинский:

«…На всех почти действиях героев и героинь Б. М. Федорова лежит печать какой-то глупости и тупоумия, как будто необходимых спутников дел того времени. Этот странный колорит сообщен даже некоторым событиям чисто историческим, нисколько не принадлежащим изобретательности Бориса Михайловича. Отчего это? …»

 Пушкин и Дельвиг, так и вовсе посвящали Фёдорову весьма злобненькие эпиграммы. Однако от этого не легче. Как и от существования «Опричника» Лажечникова. Дело-то не в одном единственном романе Бориса Фёдорова. Вот и вопрос…Большой, огромный, масштабный, неприятный. Что с Грозным не так? Точнее, что с художественным полем, которое должно располагаться параллельно историографии? По какой причине до сих пор существует эта огромная художественная дыра при условии наличия многочисленных поклонников Грозного, считающего его едва ли не святым и достойным канонизации. У Басмановых по определению защитников до сих пор не было. Но о Грозном этого сказать нельзя. А ситуация была, есть и остается странной. Мягко говоря.