Если вырезать Воланда из «Мастера и Маргариты» — останется ли шедевр?

Приветствую.
Недавно у меня случился довольно яростный спор вокруг одной из самых великих книг —«Мастер и Маргарита». Девушка утверждала, что роман и без Воланда с его свитой остался бы вечной классикой. Мол, главная сила в трагической любви Мастера и Маргариты, а всё остальное — просто яркая мишура.
Я с этим категорически не согласен.

По-моему, именно Воланд и его свита делают этот роман тем самым произведением, которое мы до сих пор перечитывают, цитируем и спорим о нём спустя столько времени. Уберите Воланда и его свиту — и что останется?

Останется красивая, пронзительная, но довольно типичная для того времени история о сломленном писателе и женщине, готовой ради любви продать душу. Трогательно. Местами даже гениально. Но… плоско. Без настоящих зубов. Без той самой булгаковской ярости, сарказма и беспощадного зеркала, которое автор поднёс к лицу целой эпохи.

А теперь вернём Воланда.

И сразу появляется острейшая сатира на советскую Москву — жадную, пошлую и лицемерную. Появляется сеанс чёрной магии в Варьете, бал у Сатаны, и тот самый Понтий Пилат, которого мы помним лучше многих положительных героев. Появляется вопрос, который до сих заставляет задуматься: а кто на самом деле справедливее — земные праведники или дьявол, который хотя бы не врёт?

Воланд — это не просто злодей. Это самое честное и безжалостное зеркало в русской литературе. А его свита — Бегемот, Коровьев, Азазелло — превращает это зеркало в настоящее шоу: страшное, смешное и дьявольски обаятельное. Именно они добавляют тот самый булгаковский коктейль из чёрного юмора, абсурда и философской глубины.

Так что да, я убеждён: Воланд и его свита — это не украшение романа. Это его позвоночник. Без них «Мастер и Маргарита» никогда не стала бы вечной книгой.

А вы как считаете?

Мог бы роман стать мировой классикой, если оставить в нём только историю любви двух людей? Или именно присутствие дьявола сделало его бессмертным?

Жду ваших мыслей в комментариях. Особенно  тех, кто любит классику,  интересно послушать знающих людей.