Легко ли обокрасть сад эмира?

Дорогие мои читатели

Выложена новая глава книги "Последнее желание"

Караван-сарай на краю Йезда был таким же, как и всегда: кривые стены, вечно пахнущие верблюдами, кислым молоком и чужими страхами… А также не покидающее ощущение… если чихнёшь слишком громко – крыша решит, что это знак, и рухнет.

Шайка была в сборе. Мы сидели в дальнем углу, в закутке, отделённом небольшим выступом стены, где свет факела дрожал, словно вот-вот потухнет, и это навевало мрачное состояние. Хасан по прозвищу Три Пальца считал добычу, шевеля культёй так ловко, будто пальцев у него было не три, а все пять. Джавад ел жадно, шумно, не отрываясь от миски. Видимо, боялся, что еда убежит. Барак же точил нож, хотя резать им сегодня уже было некого. А я… я пил и не чувствовал вкуса.

– Ну что, Касим, – хмыкнул Хасан, – дело-то вышло удачное, а? Сад у эмира богатый: травы, цветы, редкости. Сайдали (*аптекари) и купцы заплатят хорошо.

– Удачное, – буркнул я. – Слишком удачное, на мой взгляд…

Парни переглянулись.

Я запомнил всё слишком хорошо. Мы вошли тихо… как обычно. А что трудного… если не думать об охранниках… то… стены старые, тени густые. Легкотня. В утреннее время сад словно спал. Мы же знали, что брать: коренья, листья, цветы – всё, что стоит много золотых, если знать, кому потом продавать.

Я уже почти поверил, что Аллах сегодня смотрит в другую сторону… а потом кто-то крикнул: «Стража!» – и… мир перевернулся.

Я уже ощущал на своём горле… верёвку… холод на шее от рывка. Даже успел подумать: глупо… так глупо закончить – из-за цветов.

Мы бросились к стене, словно крысы, которых выкурили дымом: Барак споткнулся, Джавад выругался, Хасан заорал так, что его наверняка услышали даже в Баме.

И тут… Я не знаю, как это назвать… Ветер, ураган? Но не тот, что гуляет по пустыне. Он был тяжёлым… горячим… Как дыхание зверя. Меня подняло с земли. Не подбросило, подняло. Как мешок, как мусор. Я не кричал, даже не мог. Мы перелетели стену – все четверо – и рухнули, с другой стороны, живые.

Тишина. Ни погони, ни стрел. Только страх.

– Это был… джинн, – шептал тогда Джавад, когда мы бежали не оглядываясь. – Клянусь костями отца.