1920

Туман густым молоком навалился на пригород, облепляя фонари, деревья, стены домов. Он стучался в окна, ложился на крыши и перетягивал улицы тонким, упрямым одеялом, будто хотел заставить весь мир говорить шепотом. Вечер, меланхоличный и неторопливый, отвоевав свои территории у дня, прогнал жителей в их убежища. В это время на улице, по воле случая, никого не было. Никого, кроме него.
По каменной тропинке, среди облетевших листьев и иссушенной осенней травы, шел высокий мужчина в длинном чёрном пальто с тёмно-красным подбоем. На нем была темная шляпа, отбрасывающая тень на лицо, и только у висков выбивались аккуратные пряди: остальная длина волос была спрятана под поднятым воротником, но ветер всё равно цеплялся за нее, как за нить, пытаясь вытащить наружу. Круглые черные очки из толстого стекла на переносице ловили и возвращали свет уличных фонарей. В целом незнакомец выглядел очень опрятно, гордо вышагивая по брусчатке начищенными туфлями. Однако идеальную картину, если присматриваться, нарушал один крошечный недостаток: мужчина немного хромал, время от времени опираясь на трость в руке. Каждый его шаг сопровождался глухим ударом по камню, и этот звук в спокойном вечернем безмолвии звучал слишком отчетливо.

Оглядевшись в свободных объятиях частных домов, сравнивая адрес под оглушительный лай собаки за калиткой, неизвестный пошел дальше, сжимая за ручку второй рукой небольшой чемодан, отдаленно напоминающий медицинский. Он шел до тех пор, пока наконец не остановился у высокого забора. Оглядев его, мужчина провел двумя пальцами по холодной замочной скважине. Замок калитки тоскливо щелкнул, а следом ворота со скрипом открылись, пропуская гостя внутрь небольшого двора двухэтажного дома.