Твой самый страшный враг смотрит из отражения

Средний возраст — это рубеж. Время, когда каждый из нас неизбежно оказывается лицом к лицу с самим собой. Но готовы ли вы к этому честному разговору? Или ваше отражение заговорит первым?

«Человек напротив» — мистическая повесть о том, как однажды прошлое перестает быть просто памятью и становится твоей единственной реальностью.

«Зеркало не лжет. Оно просто ждет».

Отрывок из моей повести "Взгляд напротив".

Вадим вошел в квартиру, не зажигая света. Сумерки, густые и серые, как придорожная пыль, привычно облизывали стены, скрадывая углы и превращая мебель в бесформенные тени. В руке он сжимал казенный конверт – уведомление о смерти матери.

Они не общались двадцать лет. Последний разговор, если это можно было назвать разговором, закончился привычным финалом: взаимными обвинениями, которые за годы превратились в зазубренные лезвия. Вадим винил её в своем исковерканном детстве, она его – в своей несостоявшейся судьбе.

Она жила в глухой деревушке, в доме, который достался им от бабушки. Вадим годами старался вытравить его из своей памяти. Об отце он не знал ничего – эта тема была в их доме под строжайшим запретом. Любое упоминание о нем вызывало у матери не просто гнев, а пугающую, почти звериную истерику с битьем посуды и воем, от которого у маленького Вадима леденели кончики пальцев.

Вадим распечатал конверт. Сухие канцелярские строчки известили: инфаркт. Весь нехитрый скарб и старый дом теперь принадлежали ему – единственному наследнику. Из конверта на ладонь что-то выпало. Вадим вздрогнул. Это был новенький, пахнущий машинным маслом ключ. Металл холодил кожу, а слой смазки оставил на подушечках пальцев жирный, почти липкий след. Ключ выглядел странно – слишком ухоженным и блестящим для места, где время давно остановилось и подернулось паутиной.

В памяти, как из мутной воды, всплыли обрывки детства. Вечное, звенящее одиночество. Мать, одержимая попытками устроить личную жизнь, пропадала на несколько дней, оставляя его одного в пустом доме. А когда возвращалась – приводила очередного «дядю», чей образ стирался из памяти раньше, чем гость успевал протрезветь. Вадим был для неё помехой, живым укором, напоминанием о какой-то роковой ошибке. Его учеба, его тихие просьбы, его само существование вызывали у неё лишь глухое раздражение.

К сорока годам она окончательно сдалась. Вадим помнил её последний образ: лицо-маска, густо замазанное дешевой косметикой, и ярко-синие тени на веках. Она отчаянно пыталась убедить зеркало, что всё еще привлекательна, но выглядела лишь жалко. В ту последнюю ссору она снова бросила ему в лицо: «Это всё из-за тебя!».

Вадим сжал ключ в кулаке так сильно, что грани впились в ладонь. Ехать не хотелось. Но какое-то вязкое, тягучее чувство – не то долга, не то желания лично убедиться, что старая ведьма больше не сможет его винить – подтолкнуло его к шкафу за дорожной сумкой. К тому же в череде событий его скучной одинокой жизни это было хоть каким-то разнообразием.

– В последний раз, – вслух произнес он в пустоту прихожей. – Просто съезжу и поставлю точку.

Читайте по ссылке: https://author.today/work/562929