Роман ради главы
Автор: Юрий МановВчера закончил выкладывать "Саня-1973". Хроноагрегат сделал свое дело, теперь может отдохнуть. Удивил один комментарий, присланный в личку. "Ваш роман можно прочесть ради одной главы".
Оказалось, даже не главы -- десятка абзацев. Видно, задето что-то личное.
"Саня сразу поднялась и отряхнула колено. Огляделась. Впрочем, чего оглядываться, все знакомо наизусть. Любимый летний театр в Сокольниках. Вон даже любимая дырка видна, через который малышня смотрит кино. А вон белка смотрит с ветки на нее удивленно. Что, не видела никогда, как из ничего вдруг появляется девушка? В прошлый раз тебя здесь не было. Впрочем, нечего попусту глазеть, тут каждая минута дорога. И Саня побежала. По знакомой тропке на асфальтовую дорожку, по ней – к выходу из парка. Вся дорога бегом – десять минут. И обратно столько же примерно. Жмот все-таки генерал Ермилин, час – это мало, это очень мало.
Запыхавшаяся Саня вбежала в подъезд и нажала кнопку лифта. Сверху грохнуло и загудело. Ну что же так медленно? Приехал наконец.
Еще в лифте Саня достала из кармана ключи. Открыла дверь и бегом в спальню. Мама лежала на постели лицом в подушку, рука застыла на тумбочке с таблетками.
-- Мама, мамочка, -- Саня ловко перевернула ее на спину и посадила на кровати. Две красных капсулы из пузырька и большую белую таблетку из алюминиевой таблетницы. Запить водичкой.
-- Ну все, все. Все хорошо, мама…
Мама проглотила лекарства, бледность на лице как-то быстро отступила, она открыла глаза.
-- Саня, ты? Ты как здесь, ты ж командировке. А мне что-то поплохело. Голова как-то закружилась. Ты голодная? Я сейчас, я быстро, я сейчас тебе творожку... А лучше – творожников пожарю.
-- С изюмом?
-- Да, твоих любимых. Помоги только встать.
Саня украдкой утерла слезы и помогла маме встать. Знала, что спорить с мамой бесполезно. Она была очень упертая, и Саня была в нее.
Саня сидела на маленькой кухне, смотрела, как мама готовит творожники, слушала, как она рассказывает про Кузю. Что балбес плохо что-то ест, но стал играть с клубком шерсти, гоняет его по квартире, как заправский футболист. Что когда Саня вернется с командировки, надо бы обои на кухне переклеить. Эти что-то мрачные.
Потом они прошли в зал, мама села за пианино и стала играть ее любимые вещи. Полонез Огинского и еще эту мелодию из «Генералы песчаных карьеров». А Саня стояла у нее за спиной, нежно гладила маме плечи и просто слушала.
А потом наклонилась и сказала прямо в ушко маме шепотом:
-- Мамочка, я так тебя люблю. Ты у меня – самая, самая любимая! Прости мня за все, за все шалости, за то, что не слушалась. Я так тебя люблю...
Мама перестала играть и повернулась к ней. Посмотрела. Погладила по щеке.
-- Какая ж ты у меня взрослая, доченька. Какая ж красавица…
Саша посмотрела на часы. Пятнадцать минут. Пора.
-- Мама, мне пора. Я Кузю в ветеринарку отнесу. Мне по дороге. И вот тут фисташки, твои любимые.
Положила на пианино два пакетика с иностранными буквами. Подхватила рыжего котенка на руки, пошла к двери. На лестничной площадке вдавила кнопку звонка соседской квартиры. Открыла Бидонова в бигудях.
-- Сань, ты откуда, ты ж в командировке…
-- Вот, пусть у вас побудет, -- сказала Саня и сунула кота в руки соседке. Прибавила сверху пятерку.– Это ему на прокорм. Вернусь, заберу. Завтра к маме зайди, в случае чего неотложку вызывай…
Саня бежала по дорожке в парке. Молодые физкультурники в спортивных майках оглядывались на ее ладную фигурку, а она бежала и размазывала слезы по щекам.
Теперь мама умрет сегодня ночью. Не днем. Днем Саня успела. И котенок Кузя не будет орать три дня под дверью от страха и голода. И ничего бы не помогло. Ни вызов скорой, ни импортные лекарства. Саня перепробовала все. Сердце... Сердце сильно износилось… Она вернется из командировки, когда маму уже похоронят.
Только Ермилов знал эту ее тайну. Ну и Шубин догадывался. Только поэтому она оставалась в этом отделе, чтобы выторговывать иногда у генерала Души эти минуты счастья. Да, благодаря хроноагрегату ей, Саше, доступно то, за что многие отдали бы самое дорогое. Сказать последнее люблю, сказать последнее прости самому дорогому человеку в мире...
Насколько это ценно? Пусть ответит тот, кто не успел".