Мора

Она не ворвалась — она вползла, струясь по каменному полу, как живой туман. И из этой тьмы шагнула Мора.

Тирран замер. Красота ударила в глаза, обезоруживая, заставляя забыть об опасности. Идеальное лицо с тонкими чертами, бледная, словно фарфоровая кожа, длинные чёрные волосы, что струились по плечам и спине, касаясь пола. Платье из мрака облегало её фигуру, открывая ровно столько, чтобы свести с ума любого мужчину. Но глаза — эти глаза горели ярким фиолетовым пламенем, пронзительным, как звёзды в безлунную ночь. Такого цвета не было ни у одного бога.

Она остановилась, оглядывая зал. Взгляд её скользнул по измученным альвам, по грудам тел, по королю, стоящему на последнем издыхании. И вдруг замер на корнях, что ещё торчали из пола там, где Тирран применил силу.

— О-о-о, — протянула она, и в её голосе послышалось нечто среднее между удивлением и хищным интересом. — Корни… Но я не вижу виновника этой сорцери.

Она сделала шаг вперёд, её босые ступни ступали по камню бесшумно, словно она парила над полом. Чёрные волосы колыхнулись, открывая длинную шею. Она ещё раз обвела взглядом собравшихся, остановив свой взгзляд на Тирране.

Король Альдар шагнул вперёд, заслоняя собой человека

— Ты так напряжён, — обратилась она к королю, склонив голову набок. Улыбка тронула её губы — опасная, манящая. — Расслабься.

— Чего ты хочешь, Мора? Если пришла убивать — убей. Не трать время на свои игры.

— Игры? — она прижала руку к груди, изображая обиду.— Я не играю, дорогой. Я наслаждаюсь. Разве это преступление? Столько веков войны, и никто не хочет просто поговорить.

— Нам не о чем говорить, Мора. Ты пришла уничтожить наш священный лес — но получишь его только через наши трупы.

Мора усмехнулась.

— Как трогательно.

Она медленно пошла вдоль ряда уцелевших защитников, касаясь пальцами их лиц, проводя по щекам, и те застывали, не в силах пошевелиться. Один из альвов дёрнулся, пытаясь ударить её мечом, но она лишь рассмеялась — тихо, мелодично — и перехватила его руку, сжав запястье.

— Тише, тише, мальчик. Не порти момент.

Она отпустила его и продолжила путь, приближаясь к трону.

Никто не решался напасть. В этом промедлении Моры, в её ленивой, кошачьей грации крылась жестокая ирония — каждая секунда, что она тратила на игру, давала защитникам возможность перевести дух, перехватить оружие, вдохнуть поглубже. Они понимали это. Она понимала это тоже. И ей было всё равно. Она была настолько уверена в своей победе, что позволяла им эту жалкую передышку, наслаждаясь их страхом и тщетной надеждой.

Мора остановилась в шаге от короля Альдара. Тот стоял, опираясь на меч, тяжело дыша, но не сводя с неё глаз, полных ненависти и усталости. Она протянула руку и кончиками пальцев коснулась его щеки — медленно, почти нежно. Альдар дёрнулся, но не смог отстраниться; что-то в её прикосновении сковало его волю, заставило замереть.

— Какой же ты… настоящий, — промурлыкала она, разглядывая его лицо, словно диковинную вещь. — Кровь, пот, грязь. Ты сражался весь день, всю ночь, всю жизнь. Ради чего?

Альдар нашёл в себе силы ответить. Голос его был хриплым, но твёрдым:

— Ради леса. Ради своего народа. Ты никогда не поймёшь этого, Мора.

— О, я понимаю больше, чем ты думаешь. — Она убрала руку, но не отступила. — Я понимаю, что ты — аномалия. Зачем Мако, богу жизни, нужны были вы? Лес, деревья, звери — это понятно. Но зачем ему королевство? Зачем стены? Зачем король?

Она обвела рукой зал, указывая на колонны, на трон, на высокие своды.

— Дома, дороги, законы, наследники… Это всё — людское. Смертное. Зачем богу, чья стихия — сама жизнь, облекать её в такие тесные, хрупкие формы?

Вопрос повис в воздухе. Даже некоторые из альвов, сжимавшие оружие в углах зала, казалось, задумались над ним. Тишина стала ещё более напряжённой.

Альдар выпрямился, насколько позволяли раны. В его глазах, несмотря на усталость, блеснул огонь.

— Ты ошибаешься, Мора, если думаешь, что жизнь — это только хаос. Что лес — это только дикая чаща, которую можно высушить. — Он говорил медленно, но каждое слово звучало весомо. — Порядок — это тоже жизнь. Законы, стены, дома — это не оковы. Это способ защитить рост. Дать семени прорасти, не боясь, что его затопчут. Передать знания, чтобы новое поколение не повторяло ошибок старых. — Он перевёл дыхание. — Мако дал нам форму, чтобы мы могли стать чем-то большим, чем просто кучей духов леса. Чтобы мы помнили. Чтобы мы учились. Чтобы мы могли защищать этот лес не только когтями и корнями, но и разумом, и единством.

Мора слушала его с лёгкой, игривой улыбкой на губах. Только в глубине её фиолетовых глаз мелькнуло что-то — может быть, тень понимания, а может быть, просто раздражение.

— Красивая сказка, — тихо сказала она, и в её голосе послышалась не насмешка, а почти сожаление. — Но именно эта сказка вас и погубила. Вы построили стены, создали порядок, собрали жизнь в одну точку — и стали идеальной мишенью. Миротворцы пришли не за дикими духами, разбросанными по лесу. Они пришли за вами, за вашим величием, за этим сияющим маяком. Вы сами загнали себя в ловушку. Ваша ошибка дала мне возможность. Было бы глупо её упускать.

Альдар молчал. Ему нечего ответить — потому что понимает: в её словах есть доля правды.

Она сделала шаг назад, повела рукой — и позади неё, из дымки, что всё ещё клубилась у главного входа, хлынули тени. Тэнгу. Десятки из них заполонили зал и на мгновение замерли, ожидая приказа.