Давно у меня ничего космического не появлялось

— Арабская но-очь. Волшебный восто-ок, — напевал Андрей не таким уж и противным голосом, как следовало бы в сложившейся ситуации. — Здесь чары и месть, отвага и честь, дворцы и песок…

Сидевший за рулем Леха Кравцев тихо подмурлыкавал что-то свое. То ли про прущихся напролом мамонтов, то ли про поездку в определенном направлении, которую можно бы и отложить, но зачем? Кравцев сегодня вышел из отпуска и сразу угодил в напарники к Шляпе (Андрею поперек горла было это прозвище, но за десять с небольшим лет службы в восьмом отделении полиции, оно прикрепилось к нему накрепко, не отодрать никакими усилиями), вытащив при жеребьевке короткую спичку. Вот и отправился укрощать очередную зону. Зонами, вообще-то обязан был заниматься Вася со своим специальным отрядом, но нет-нет, а приходилось и простым полицейским.

Кравцев время от времени прерывал пение и ругался сквозь зубы. В лобовое стекло он вперился злым и упрямым взглядом. Какую картину обозревал неясно, но Андрей очень надеялся, что имелось в ней хоть чего-нибудь смутно напоминающее дорогу. Сам он, поскольку занимал пассажирское сидение, видел и их внедорожник, и преследователя как бы со стороны. Словно где-то слева на такой же немаленькой скорости перемещался дрон, снимающий их эпичное удирание на камеру.

Камера, правда, оказалась с изъяном. А может, просто у того, кто ее программировал, имелось своеобразное чувство юмора. Иначе невозможно было объяснить почему потрепанный, старый, грязный, но по-прежнему резвый УАЗик Патриот выглядел в демонстрируемом Андрею изображении как не менее потрепанный, но хищный и гордый истребитель СУ-Ш-12. Андрей видел такой в прошлом году на ВДНХ. Красивая машина, представься возможность, Андрей на такой прокатился бы. Вот только не в зоне. И не с преследователем на хвосте.

Истребитель вдруг накренился и резко передернул крыльями.

— Леха, яма справа! — предупредил Андрей.

Кравцев вывернул руль и, пожалуй, только благодаря этому маневру не вылетел на обочину, а потом на газон. Переднее правое колесо соскользнуло в яму, послышался характерный «бух», но тем и ограничилось, даже в скорости они не потеряли.

— Я… не заметил. Спасибо, — сказал Кравцев.

— Норм. Я для того здесь и сижу, чтобы пер-дуп-реж-дать.

— Интересно, что это было?

— Люк открытый или выбоина в асфальте. Не все ли нам-смертникам сейчас равно? — спросил Андрей. — Слегка влево дай.

Кравцев повиновался. Нечто длинное и тонкое оцарапало борт.

— А это чего? Ветка?

— Бандитская пуля, — ответил Андрей абсолютную правду и продолжил напевать: — О дивный восто-ок! О сказочный кра-ай! Здесь яд и булат погибель сулят, смотри не зевай!

У всех, кто попадает в зону, свои галлюцинации. Иногда совпадающие, иногда разнящиеся. Кравцев вполне мог видеть себя за штурвалом крейсера, удиравшего от огромной волны или гигантского кракена… да хоть от Ктулху. Андрей же видел истребитель, преследуемый ковром-самолетом.

Рассмотреть кого-то, сидевшего на ковре, в подробностях он не мог. Вроде, мужик в халате и с тюрбаном на башке. Хотя так могла вырядиться и женщина. Важнее было то, что сжимал наездник ковра-самолета пулемет типа Максим и безостановочно пулял по истребителю, то есть по Патриоту.