Герои и автор, вопросы 6-11

Продолжаем участвовать в челлендже от Радислава Лучинского (https://author.today/post/815474), и снова полный список вопросов: 

Если я не сбился со счета, сегодня 11 день марафона. Так что вопросы будут с 6 по 11. 

Итак... 

6. Персонаж, чьи мотивы я понимаю, но не оправдываю. 

В целом, под это описание у меня подходят все мои отрицательные персонажи: у меня нет злодеев, которые "просто злые потому что злые". 

Но наиболее показательным примером будет Цзянь Вэйан из "Остывшего пепла". 

И примечателен он тут тем, что он даже не злодей. У него есть совесть, есть моральный компас. 

Но только нет воли, храбрости и твердости характера, чтобы им следовать. 

Его ключевая фраза - "Я не герой". Когда это ничем не угрожает ему, он охотно помогает Аосянь, лечит ее раны, отдает ей свою одежду и сопровождает ее в город. Но когда перед ним встает неиллюзорная перспектива увечья от рук головорезов госпожи Фенфанг, он быстро ломается и жестоко её предает, продав ее в бордель. После чего мучается совестью, но уже ничего не может сделать. 

Ирония в том, что в детстве он как раз мечтал быть героем. Но вся его жизнь - это череда разочарований в этом пути. Он не смог обучиться на заклинателя из-за недостатка дисциплины. Не смог построить свою жизнь, не скатившись в мелкое мошенничество. Получив серьезный рост магических сил благодаря тренировкам Аосянь, он не смог разумно ими распорядиться. Предал Аосянь. И даже разоблачение демона обернулось для него новым унижением, - потому что было в действительности не более чем попыткой "отыграться" после прошлых поражений.

7. Антигерой, персонаж с серой моралью, который мне интересен. 

и заодно сразу: 

9. Персонаж, на которого автор похож больше всего. 

На то и другое у меня общий ответ: как моя главная героиня всегда несет часть черт моей музы, так и главный герой несет часть моих черт. 

И это всегда антигерой. 

Всех их объединяет то, что они в лучших традициях байронизма противопоставлены обществу. Я изрядно тяготею к темным, демоническим образам: Ичэнь - Король Демонов, да и Ингвара постепенно склоняют туда же. И даже те, кто не являются демонами технически, обладают скверной репутацией: Дейла считают бандитом и душегубом, а Килиан носит прозвище Палача. 

Это все перекликается с тем, что здесь, на АТ, меня называли и маньяком, и фашистом, и дьяволом, и еще похуже. Мне больше всего нравится "Фальшивый принц") 

Всех их объединяет то, что их высказывания полны цинизма и черного юмора. Они всячески отрицают за собой благородные мотив, хотя в поступках те все равно прорываются.

— Ты думаешь, я стану рыдать над тем, что кто-то не оценил моих  заслуг? Брось. Мнение этих смертных не стоит того. Награды жаль,  конечно, но об этом беспокоиться нечего. В мире смертных деньги легко  достаются и легко уходят.

— Дело не в деньгах, — серьезно ответила Инь Аосянь, — Дело в справедливости.

Король Демонов расхохотался:

—  Справедливость? Серьезно? Моя милая феечка, в этом мире ты пробыла  всего пару дней — и оказалась в борделе. Сейчас ты вынуждена  пользоваться гостеприимством злейшего врага, — потому что больше тебе  просто некуда идти. Тебе, сокрушившей Короля Демонов и спасшей Небесное  Царство, не на кого надеяться, кроме меня. И при всем при этом ты до сих  пор веришь в справедливость?

— В мире много несправедливого, — не  изменилась в лице девушка, — Во всех Шести Мирах. Но это не значит, что  мы не желаем, чтобы справедливости было чуть больше.

Мао Ичэнь покачал головой:

— Это все ерунда. Справедливость. Честь. Дружба. Тепло. Любовь. Это все точно такие же иллюзии, как те, что творю я.

Инь Аосянь слегка дрогнула.

Но все же задала вопрос:

— Разве когда ты пил тот чай, что я приготовила для тебя, ты не чувствовал, как он согревает тебя изнутри?

Демон-Лис склонил голову набок:

— Разве сегодня днем Фань Йинпен не чувствовал, как призраки его жертв одолевают его? — вопросом на вопрос ответил он.

Да и поступки эти не всем покажутся однозначными. Так, образы Ингвара и Ичэня я создал аккурат на пике актуальности антивоенной тематики, - но только в глазах ярых милитаристов и патриотов это сделает их скорее наоборот, однозначными злодеями. 

Наконец, наиболее "серыми" их делают методы. Вызову на благородный поединок каждый из них предпочтет хитрый план. Все они не гнушаются обмана, - даже Ичэнь, который толком не может напрямую лгать (точнее, может, но тот, кто знает, на что смотреть, легко разоблачит его). В выборе между честным путем и эффективным они всегда выберут эффективный. 

8. Персонаж, на которого автор похож меньше всего. 

А вот этот вопрос заставил меня всерьез задуматься. Как ни крути, в каждого персонажа автор вкладывает частичку себя. Так что совсем непохожих нет вообще. 

Если же брать градации, то пожалуй, это отец Бернар из "Цены мира". 

Пожалуй, это единственный мой персонаж, чьи мотивы целиком и полностью вертятся вокруг религии. Он - живое обвинение в адрес религиозных фанатиков как таковых. В реальной жизни я последовательный агностик с сильным уклоном в антиклерикализм ("может, Бог и есть, но нет ни одной причины считать, что он таков, как представляет любая из мировых религий"). 

10. Лучший друг или союзник главного героя. 

Как ни странно, теме дружбы в чистом виде (не любви, не родственных связей, не наставничества и даже не "закадычных врагов") у меня уделяется довольно мало внимания. И чаще близкие друзья достаются героине, чем герою. 

Однако, мне все-таки удалось вспомнить подходящий пример. Хади из "Сердца бури". 

Раб-ансарр, спасенный Килианом, он составляет ему своеобразный контраст. Килиан - ученый-книжник; Хади же не обладает таким всесторонним образованием и даже не умеет читать, но компенсирует это простой, житейской мудростью. Его главная черта - прямолинейность и способность задавать неудобные вопросы, которые Килиан никогда не задал бы себе сам. 

Ансарр кивнул. По этому кивку было  совершенно непонятно, как он относится к услышанному: осуждает ли он или  понимает. Но почему-то Килиан почувствовал себя очень неуютно.

—  Это война, — попытался аргументировать он, — Война с превосходящим  противником. Если мы хотим победить, мы должны быть готовы использовать  любые средства. Нарушить любые правила.

— Это мудро, — подтвердил ансарр, — Но это не значит, что это правильно.

Килиан пожал плечами:

— Возможно. Но не более неправильно, чем подставить других, не решившись принять тяжелое решение.

Хади снова кивнул.

— У тебя благородное сердце, сын Леандра.

Герцогский  бастард сам не знал, почему некогда решил раскрыть этому человеку тайну  своего происхождения. Может быть, потому что о тонкостях светской жизни  Идаволла южный варвар все равно ничего не знал. А может быть, потому  что был достаточно честен, чтобы не использовать эту тайну во зло, и  достаточно молчалив, чтобы не раскрыть ее по случайности.

— …жаль, что не о всяком из вас можно сказать то же самое.

Хади бросил взгляд в сторону восточного крыла донжона, избранного Йоргисом для проживания. Килиан же лишь коротко посмеялся:

— Боюсь, что сейчас твое знание людей изменило тебе, Хади. Я какой угодно, только не благородный.

Ансарр хмыкнул с какой-то скрытой иронией:

— Может быть, ты просто сам этого не знаешь?

— Я знаю самого себя, — возмутился ученый.

На  привычку некоторых людей приписывать ему невесть что он всегда  реагировал остро. Даже если это «невесть что» было условно  положительным, — а благородство он к таковому не относил, считая лишь  социально одобряемым способом быть дураком.

— Никто не может сказать, что знает самого себя, — возразил Хади.

Ученый негромко фыркнул:

—  Я прагматик, Хади. Я не пытаюсь следовать чести, благородству и тому  подобной ерунде. Я выбираю те пути, которые ведут к результату.

—  Благородство не означает глупости, сын Леандра, — заметил ансарр, — А  вот гордыня, упрямство… они ведут к ней. Заставляют не видеть того, что  ты видишь.

— Бессмыслица какая-то, — хмыкнул чародей, — Если я это вижу, то как я могу этого не видеть? Чисто логически?

Хотя  в принципе, смысл того, что говорил ансарр, он понимал. Хоть и не был в  полной мере с этим согласен. Но не обратить внимания на логическое  противоречие в самом высказывании — просто не мог. Никогда не умел.

— Именно так, как сейчас, — ответил Хади.

11. Антагонист главного героя. 

В создании антагонистов я обожаю тему "двойничества". 

Наиболее яркий (необязательно главный) антагонист всегда представляет собой своеобразное отражение главное героя. Его образ вертится вокруг той же темы, - но там, где герой принимает здоровое решение, антагонист впадает в одержимость. 

Килиан и Амброус из "Сердца бури" попадают в психологическую зависимость от своей "богини" Ильмадики, - но Килиану хватает сил выйти из-под контроля, когда она требует окончательно переступить черту, а Амброус не гнушается того, чтобы ради своей богини сжечь целый город с людьми. 

Ингвар и Бранд из "Цены мира" оба с рождения становились мишенью предубеждений: Ингвар как потенциальный Темный Мессия, а Бранд как сын чужака из враждебного государства. Но Ингвар всю жизнь шел своим путем, следуя своему кодексу чести, даже когда все ждали от него злодеяний; Бранд же в своем стремлении быть принятым ударился в тот сорт патриотизма, что постепенно становится неотличимым от нацизма. 

Дан из "Незримых часов" с детства живет со знанием, что ему не прожить долго, - и старается поступать достойно. И он сталкивается с Цуйгаоцзуном, который так панически боится смерти, что раз за разом приносит в жертву своему бессмертию собственных потомков. 

Ичэнь и Цзиньпьен из "Остывшего пепла" - оба ученики Бога Войны, стремившиеся защищать Небесное Царство. Но Цзиньпьена "защищать Небесное Царство" - означает "уничтожать тех, кто может ему угрожать" (даже инакомыслящих в самом Небесном Царстве), Ичэнь же понял, что Бог Войны всегда мечтал о мире. И стремился к нему, даже "пав" и став Королем Демонов.

Наконец, Дейл и Драхен из "Граней чести" высказывают идею "богам плевать на людей". Но для Дейла продолжение - "поэтому не оглядывайся на богов и поступай по своему сердцу", а для Драхена - "поэтому все позволено".