Писательский опросник ч.2

При мысли о том, что скоро стены обители сомкнутся вокруг нее, Беатрис осознала, что ей будет невыносимо трудно расстаться с отцом и уютным домом, с этим небольшим садиком, где все цветы были посажены ею. И... с резким нелюбезным сеньором адмиралом?

«А о нем-то что толку горевать? Не пройдет и недели, как он уедет».

Скоро, очень скоро она распрощается с доном Мигелем, и все вернется на круги своя...

Между ними установились странные отношения: де Эспиноса терпел ее присутствие с легким налетом снисходительности, а она вела жестокую борьбу со своими чувствами и была предупредительна, но и только.

«Да, конечно, и только...»

Беатрис даже зажмурилась при воспоминании о пережитом стыде.

...Это произошло еще в  октябре. Она встала, чтобы подать дону Мигелю кружку с водой,  и сдвинула кресло, не заметив, что оно прижимает край простыни, укрывающей раненого. Тот полулежал в подушках и в этот миг подвинулся еще выше, устраиваясь поудобнее. От этого движения натянувшаяся простыня сползла, и Беатрис уставилась на  плоский  живот дона Мигеля, по которому сбегала расширяющаяся от пупка к паху полоска темных волос, и узкие бедра, охваченные куском полотна наподобие повязок, которые она видела на индейцах.  Девушку бросило в жар, казалось, что не только лицо, но и шея, и плечи заполыхали. К своему ужасу, она не сразу смогла оторваться от созерцания того, что открылось ее взору, а когда все же ей это удалось, то встретилась глазами с ироничным и изучающим взглядом де Эспиносы. Его, похоже, весьма забавлял конфуз Беатрис.

– Неужели в вашей богатой практике вы не сталкивались с мужской наготой, сеньорита Сантана? 

Такого смущения, еще усугубившегося от слов  раненого, ей никогда не доводилось испытывать. Готовая провалиться сквозь пол, она ляпнула первое, что пришло ей в голову:

– Не обольщайтесь, дон Мигель, вы далеко не первый недужный, кого я вижу без одежды.

Боже, что она несет! 

Все-таки главной ее добродетелью было умение веселить сеньора адмирала.

– Вот как? – дон Мигель рассмеялся, и Беатрис краешком сознания отметила, что на этот раз он не захлебнулся мучительным кашлем: – Почему же тогда вы так вспыхнули, сеньорита Сантана? Или я являю собой особенно отталкивающее зрелище?

– Я не заметила принципиальных отличий, – сдержанно ответила Беатрис, и, не торопясь,  накрыла его простыней, затем тщательно подоткнула ее.

– Разумеется. Вы уже сравнивали меня с безродным бродягой, – довольно-таки ядовито сказал  де Эспиноса.