Неожиданные таланты

12 - Любой неожиданный талант любого вашего персонажа.

Удивительно, но этот вопрос поставил меня в тупик больше всех других. Ну... Логичнее всего было бы сказать про Астру, но это спойлеры и вообще не интересно. А вот что б прям неожиданный...

Ну ладно. Попробуем.

1. Физ, безногий ветеран извращенец, в некотором роде... ещё и поэт:

— Никак у нас пополнение! — Едкий, хриплый голос показался слишком громким, и Элиза вздрогнула. Он принадлежал мужчине, лежавшему на ближайшей к двери кровати. — Смотри-ка, Жильен, а она красивее Хильди, а?

Элизе захотелось попятиться, но она вспомнила наставление старшей сестры милосердия. Эти люди слабы — при смерти. Они одиноки, брошены всеми. Они не причинят ей вреда.

И всё же ей было страшно.

— Ну же! Чего встала? Ты новая сестра? Сестра-сестричка, со мной ты вспыхнешь, словно спичка…

Последние слова мужчина практически пропел, и Элиза снова вздрогнула.

«Не бояться. Не бояться».

— Эй! — прикрикнул он и заполз повыше на подушку, упираясь в койку руками. — Хильди не было целый день! Подойди! Мне… Мне нужна помощь!

Ещё несколько человек проснулись, принялись ворочаться, бормотать, шептаться. И Элиза почувствовала, что они испытывают её, дразнят.

Она заставила себя войти в палату. В конце концов, после пережитого сегодня, разве ей оставалось, чего бояться?

— Давай-давай! Сестра-сестричка, ты осмотришь меня лично… — напел мужчина себе под нос скрипучим голосом.

Только теперь Элиза вдруг ощутила, что здесь не пахло моющими средствами, как в больнице. Нет, воздух был затхлым, спёртым, пропитанным многодневным потом и людскими испражнениями. Её снова затошнило, однако она сделала ещё один шаг вперёд.

— Мне больно! Ты разве не поняла? — закричал   мужчина.  Элиза уже почти увидела его лицо. Размытый во тьме овал, с клочковатыми волосами на висках и лысым лбом, скривлённый на правую сторону нос, кривую усмешку. — Ну же! Помоги мне! Ты ведь сестра, бездна тебя дери? Или просто пришла поглазеть, как мы тут дохнем?

— Я… — Элиза сглотнула. В горле першило, и она боялась, что, заговорив, начнёт кашлять. Но всё же ответила: — Да, сударь. Я новая сестра милосердия.

Или, по крайней мере, человек, у которого есть халат с такой монограммой.

— Ну же! Ты собираешься мне помочь? Прокля́тая сонная муха!

— Отстань от неё, Физ, — пробасил кто-то.

— Иди на хер, Жильен! — каркнул старик. Да, теперь Элиза видела, что мужчина на ближайшей кровати старый, с обвисшей кожей на щеках и морщинистым лбом. — У меня тоже есть права! Ну же, сестричка! Ты поможешь?

Элиза подошла почти вплотную к кровати.

— У меня нет ничего, что я могла бы вам дать. Ничего от боли, — честно призналась она. А затем решила рискнуть.  Показать, что она человек, и что ей не всё равно. — Скажите, мистер, как ваше имя?

— Моё имя? — Старик расхохотался. — Ты слышал, Жильен? Слышал? Она хочет знать моё имя! Мне больно, тупая ты сука! — заорал он, и Элиза только усилием воли заставила себя не побежать прочь. — Сделай сраную работу и помоги мне!

— У меня нет…

 Вдруг он сдёрнул с себя одеяло, и Элизу обдало тошнотворным запахом гниения. На старике была лишь какая-то дырявая ночнушка. Она увидела его иссохшее, исхудалое тело, покрытое пятнами, впалый живот, выпирающие, обтянутые кожей рёбра.

У него не было ног от колена и ниже. Лишь неаккуратные рубцы, словно наспех завязанные узлом разорванные рукава рубахи.            Вся его кожа была серо-коричневой, но в этом месте светло-розовой, а где-то мертвенно-белой.

Старик схватил Элизу за руку. Она почувствовала его влажные пальцы на своём запястье.

— Я потерял их на войне! — прорычал он. — И мне до сих пор больно!

— Я не знаю, чем могу помочь… — пролепетала Элиза.

— О… Не переживай! Я знаю! Сестра-сестричка. — Он улыбнулся. — Со мной ты запоёшь как птичка…

И он отдёрнул ночнушку, демонстрируя свой половой орган, дёргающийся и пульсирующий. И потащил Элизу за руку к себе.

— Это поможет от боли! Это всегда помогает!

Элиза взвизгнула и выдернула руку. Отскочила на шаг, и старик, не удержавшись, рухнул на пол вслед за ней. Она знала, что виновата в этом. Знала, что должна попытаться его поднять, но лишь в ужасе попятилась.

— Сестра-сестричка… — Старик хищно облизнулся и пополз в её сторону. — Оближи мои яички…

2. Персиваль - ну тот самый, внутри которого зверь, которому на войне лучше, чем дома, и всё такое - садовод. Кстати, как и его отец (отрывок сейчас мог немного устареть в деталях, но не в сути):

— Я люблю это место, — проследив за её взглядом, сказал генерал Болло. Рядом с беседкой как раз оказалось одно из деревьев. Он провёл рукой по ветке, полной мягких тонких иголочек. — Это — ипны. Я посадил их, когда был ещё ребёнком. Вернее, только вот эту. Они хорошо переносят перепады температуры при спуске, впитывая много влаги в облаках. К тому же непривередливы к грунту.

Он помолчал, продолжая водить рукой по тёмно-зелёной ветке. Наконец сорвал одну из иголочек и покрутил прямо перед глазами.

— Я хотел изменить этот остров. — Он вздохнул и щелкнул пальцами. Иголка упала и скрылась в траве. — В детстве мне казалось, что будет достаточно посадить дерево.

— Говорят, ещё нужно построить дом и вырастить сына, — улыбнулась принцесса, наливая вина.

Генерал печально усмехнулся.

— Особняк достался мне от отца. Знаете, мисс, он был своего рода деспотом. Любил порядок, любил управлять всем лично. Это касалось каждой маломальской детали от плана операции до застёжек на мундире старпома. Он командовал в начале десятилетней войны. Я тогда ещё был молод. Перед каждым полётом он собирал капитанов кораблей перед собой. Проводил общий инструктаж, а затем отдельно беседовал с каждым из них. Он рисовал подробнейшие планы, вёл статистику по каждому кораблю и практически по каждому морпеху. Он думал, что победа кроется в цифрах. Искал в них все ответы.

Энжи взяла половинку манеллы — красной сочной ягоды — и положила её в рот. Кисло-сладкий вкус заставил поморщиться.

— Он погиб при второй битве в нейтральных водах, — медленно проговорил генерал. — Не поверил в неожиданный манёвр молодого капитана. Парень действовал против правил, вероятно он так сильно испугался, что и сам не понимал, что творил. Однако удача в тот день была на его стороне.

Генерал задумчиво посмотрел на тарелку и взял квадратик белого, как снег, сыра. От лёгкого порыва ветра, ипна рядом с ним зашуршала, касаясь веткой шершавого сруба. Несколько иголок упало на стол, рядом с графином вина. Генерал достал из нагрудного кармана платок с собственными инициалами и аккуратно смахнул их, а затем посмотрел на принцессу, будто только сейчас вспомнил, что она здесь.

— Как бы то ни было, особняк с предместьем перешёл лично мне. — Он взял ещё кусочек сыра, и запил его вином. — Мне было шестнадцать, и я ничего умнее не придумал, как посадить здесь дерево. Видите, эти стройные ряды, вдоль дороги?

Девушка кивнула, взяв с тарелки ещё один фрукт — ломтик мягкой патуши, срезанный с корки — и положила его в рот.

— Я хотел нарушить эту идиллию. Хотел деструктурировать порядок, казавшийся мне безумием. Я посадил дерево здесь, на холме, не взирая на то, что ветер может его уничтожить. Не взирая на жёсткую, искусственную почву. Сперва ипна была слабой, клонилась от ветра, гнулась под ливнями. Я думал, что ствол рано или поздно не выдержит, но в итоге она выросла сильной и крепкой.

Девушка аккуратно откусила ломтик амбура передними зубами, стараясь, чтобы сок не попал на одежду.

— Тогда почему вы остановились? Почему не стали... эм... деструктуризировать порядок и дальше? Я вижу всё такие же ровные ряды деревьев, построенные дома по чёткому плану. Это же сделали вы, а не ваш отец.

— Потому что, одно стечение обстоятельств, не сделало его действия ошибочными. Как и одна моя удача не сделала правым меня. Тот парень, который убил отца — лейтенант Абигейл, из флота Иль’Тарта — был повышен после боя. Его манёвр, который так и назвали «прорыв Абигейла» после этого стали преподавать в военных училищах. А затем, через несколько месяцев уже сам Абигейл погиб, вновь отведя корабль от основного флота, надеясь атаковать беззащитный фланг. Сукин сын подумал, что ему будет везти всегда.

Мужчина отпил ещё немного вина, взглянул на принцессу, и в его серых глазах появилась яркая искорка, будто солнце проходящее сквозь завесу облаков.

— Не нужно бездумно нарушать правила, чтобы быть непредсказуемым. Чаще всего действовать по инструкции — будет верным решением. — Он облизнул белоснежные зубы. — Однако, порой сами правила устаревают и требуют деструктуризации. И чем быстрее все вокруг поймут это, тем меньше будет жертв.

Он быстро сделал несколько глотков вина и поставил пустой стакан на стол.

— Деревья в этом саду, несмотря на все усилия отца, высыхали. Он высаживал их стройными рядами раз за разом, и каждое не могло прожить больше пяти спусков. Когда он умер, садом занималась моя жена. Она хотела сохранить его в первозданном виде. Любила смотреть, как всё вокруг расцветает несколько раз в год. Мечтала, что когда-нибудь на Иль’Пхоре будет настоящий лес.

Принцесса удивлённо взглянула на генерала, затем вновь на ряды деревьев вдоль дороги. Ипны всегда были зелёными, не цвели и не увядали.

— Но это же другие деревья! — воскликнула она, и тут же осеклась, догадавшись в чём дело.

— Я выкорчевал всё, когда она умерла. — Голос его был жёстким — Самостоятельно, без помощи слуг. Так, как бы это сделал отец. Я давно хотел уничтожить сад, и когда её не стало — не смог находиться здесь. — Он долго молчал, задумчиво глядя вдаль — на ровные крыши, недавно отстроенных казарм. — У меня ушло три месяца ежедневной работы. Каждый день я жёг костёр в её память, уничтожая то, что делало этот особняк собой. Превращая в пепел то, что она любила больше всего.

Энжи, поморщившись, отвернулась, не желая встретить взгляд холодных глаз генерала.

— Лиственным деревьям не хватало влаги — почва была для них непригодна. Мой отец, жена и я... Что бы мы не делали, они бы всё равно погибли. Но ипна, посаженная мной в детстве, выжила. И тогда я воссоздал сад заново, в память о жене. Так, как мне бы того хотелось. Так, как это нужно было сделать. — Он долго молчал, а затем наконец взглянул на принцессу, заставив её вновь отвести глаза к собственным скрещенным на коленях пальцам. — Порой, чтобы создать нечто новое — старое должно умереть. Если бы моя жена Элиза видела погибающие деревья, опавшие листья и горящие ветви, она была бы вне себя от ужаса, без сомнений. Но только так можно было добиться того, о чём она мечтала.

3. Брэк, когда его спрашивают о прошлом, отшучивается, рассказывая разное, часто противоречащее друг другу:

— Я родом с севера, мисс. Родился на дочернем острове Норт’Портро.

— Вы же так его не называете? — удивилась принцесса, но Брэк пропустил её слова мимо ушей.

— Родителей я не знал, а всё детство путешествовал с одним торговцем, по имени Роберт. Когда мне было пятнадцать, его убили солдаты с востока. Люди вашего отца.

Энжи поморщилась, стараясь не показать смущение. Неужели у каждого, с кем она разговаривает, есть личные счёты с её семьёй?

— Я был гребцом, потом плотником, но из-за моих габаритов в конце концов меня включили в абордажную группу.

— Тебя заставляли убивать северян?

— В основном, северян, так как мы патрулировали границу. Но были и другие корабли. С юга, с запада. Несколько даже с востока. Капитан Эдрен брал дань с каждого судна, пересекающего нейтральные воды, а тех, кто не мог её заплатить... В общем, он хорошо выполнял свою работу.

Брэк помолчал мгновение, задумчиво двигаясь к краю цеха, сквозь ряды стеллажей и небольших тумбочек, забитых тюками ткани, бобинами с нитями, а также всевозможными кожаными ремешками и клёпками. Он отодвинул несколько мешков, из которых торчали комья овечьей шерсти, и пригласил девушку в маленькую комнату с телефонным аппаратом на дальней стене.

— Затем, — продолжил он, — в одном из рейсов в столицу мы сошли в Иль’Пхоре, и меня поразили размеры этого города. Парню, не видевшему ничего кроме моря, всё здесь казалось волшебным. И тогда я сбежал. Остался в каком-то кабаке, напился до беспамятства. Потратил последние деньги на шлюху, чьего имени я даже не спросил. Мы провели с ней несколько славных недель, а затем я никогда её больше не видел. Я искал свободы, искал своё место.

— Знаешь, я тоже пришёл сюда с таким желанием. Я вообще-то работал контрабандистом.

Джервис обнаружил свой стакан пустым и вновь долил из графина. Вино в нём стремительно заканчивалось. Сколько он уже выпил? Три стакана, четыре? Почему-то это его мало волновало. Хотелось забыться, отвлечься от навалившихся бед. Сидя с Брэком, он впервые за последнее время почувствовал себя в своей тарелке.

— На самом деле, я жил какое-то время на Алайне, — пояснил здоровяк. — Это не далеко от Иль’Пхора. Молодой, перспективный остров, для молодого перспективного матроса, как ты считаешь?

— Никогда не бывал нигде кроме Иль’Пхора, — Джервис зевнул. Он почувствовал, как вместе со спокойствием от алкоголя по телу разливалась усталость. Мышцы болели, веки тяжели, а мысли путались.

— О, я облетел островов десять, наверное. Если не больше.

— Ого. Как тебе удалось такое? На Иль’Пхоре на корабль попасть не так просто.

— Ха! — вновь каркнул здоровяк и хлопнул ладонью по столу, заставив посуду звякнуть. — Пираты в таких вопросах куда менее избирательны. Да и потом, — он продолжил заговорщицким шёпотом, — я из знатной семьи. За меня сватали графиню, писаной красоты.

Джервис фыркнул, чуть не подавившись вином:

— Заливаешь.

Брэк расплылся в улыбке, оголив пожелтевшие от вина зубы.

— И что же ты забыл здесь, среди этого сброда? — спросил Джевис, продолжая улыбаться. Что казалось ему истинным чудом, учитывая все последние произошедшие с ним события.

— Молодым был. Глупым. — Он помолчал некоторое время. — Хотел перемен.

— Да? А жена красавица? Променял на сына генерала? Он, конечно, смазливый, спору нет, но всё же...

Брэк вдруг слегка помрачнел.

— Долгая история, — махнул он рукой и натужно улыбнулся, однако тень скорби так никуда и не исчезла.

— И всё же, — видимо, вино придавало Джервису куда больше смелости и настойчивости, чем он думал. — Как ты попал под командование капитана Болло?

Брэк нахмурился, а затем вдруг расцвёл жизнерадостной улыбкой.

— Капитан? Ха! — подмигнул он механику. — Он спас меня от пьянства.

Затем здоровяк сделал продолжительный глоток, поднял глаза на Джервиса, и, увидев его недоумённый взгляд, расхохотался.

— Ну... Не полностью, конечно.

— Конечно.

Забавно, но в каждой его истории присутствуют элементы правды. Какие и сколько? Скоро (или не очень) у вас появится возможность это узнать  

Апрельский флэшмоб Дарьи Нико тут: https://author.today/post/818582

Список вопросов тут: