"1958". Районные будни

И пока роман медленно планомерно и постепенно находит своих новых читателей, продолжу знакомить вас с героями этой хоррор-мистической детективной семейной саги про попаданцев и выпаданцев.

Почитать целиком его можно разумеется прямо тут!

А сейчас немного тех самых районных будней 1958-го.

Кузьмича Котёночкину навязали самым беспардонным образом.

- А вот вам подходящий завклубом, - представил его Берков. Строительство колхозного дворца культуры подходило к концу, и речь предсказуемо зашла о комплектовании штата. Тут-то дело в свои руки и взял секретарь райкома.

- Это не клуб, это дворец культуры, - поправил его Котёночкин. 

- Вы, товарищ Котёнкин. Поняли. Что я имел ввиду. – мгновенно вспыхнул Берков.

- Понять-то понял, - согласился Панас Дмитрич. – Не понял другого – почему я сам не могу распоряжаться кадрами? У меня на это место другой кандидат.

- Вот и хорошо, - потёр руки Берков, - вот и славно. Прекрасно, что мы друг друга поняли. У вас другой кандидат. Вот он и пойдет на другое место.

- Но дворец культуры колхозный, - не сдавался Котёночкин, - а Кузьмич ваш – не колхозный. Он не член артели «Знамя Кубани», отчего же я ему должен отдавать ставку заведующего? И кто ему будет деньги платить – тоже я? На каком основании?

- Вы, товарищ Котёнкин, - обрубил его Берков, - слишком много под себя гребёте. Вот так я думаю. Это что же, если станичники не в колхозе, а, например. На почте. Трудятся. Им кино нельзя смотреть? Или коллектив художественной самодеятельности послушать не дозволено в свободное время? Так выходит по-вашему?

- По-моему выходит, что денег мне райком на дворец культуры не дал ни копейки, всё построено за колхозные, и материалы, и проект, и работников нанимал я лично. А как готово, так сразу хозяйничать желающие в очередь выстроились. Я так не работаю, товарищ Берков.

- Это вы не мне сейчас в лицо. Плюнули. – Побагровел Берков. – Это вы. Партии. В душу. Харкнули!

Маврин слушал молча, то и дело собираясь заступиться за друга, но каждый раз не делая этого. 

Разговор случился почти два месяца назад. Вопрос поставили на бюро, проголосовали, Кузьмича по итогам назначили на испытательный срок.

Кузьмич был до невозможности творческим человеком, только бесталанным. И как все творческие люди, лишённые способностей, Кузьмич стремился занять в культурной иерархии административное место повыше. Кроме того, душа его, страдающая, терзаемая искусством, ищущая, и никак не находящая, требовала заглушить боль и мучения. Разумеется, выпивкой. Потому Кузьмич употреблял. Он делал это самозабвенно, регулярно и продолжительно, но всегда умудрялся протрезветь к моменту визита начальства. Было у него чутьё на это дело, потому работником он считался ответственным, перспективным и характеристику в личном деле имел самую что ни на есть положительную, и ещё у него был замечательный баян в состоянии «как новый».