Про Низ и печали баттефские

— Извините, — на баттефа оглянулись. — Где можно найти Пегого?

    — Этого? — охранник на четвереньках прополз и выглянул в нору. — Златой! — закричал он во всё горло.

    Пегого от призыва нигде не появилось, зато из других комнат закричали матом, а кто-то даже вышел. Одни голые, по другим видно, что только штаны успели натянуть, но каждый оказался сонным. Они начали крепко ругаться на крикуна. Сатур от их напора вжался в стенку, пытаясь слиться с ней. Взгляд бегал по окружающим, пока не задержался на пятнистом силуэте с необычным оттенком волос. Он поманил рукой. Сатур облегченно выдохнул, торопливо, прижавшись спиной к стенке, приблизился к нужной комнате.

    — Уже всех задрали орать, — с этими словами на баттефском Пегий запустил внутрь, задернув штору. — Продолжим обсуждать снятие ошейников? — он сел за стол в самом центре, уставившись на разбросанные по всей столешнице листы с набросками.

    — Спасибо, — Сатур произнёс на баттефском. Пегий усмехнулся на примирительное слово. Он взял простой карандаш.

    — Арсен послал? — Пегий стал что-то равнодушно рисовать.

    — Скорее мозги вправил, — Сатур взглянул на комнату. Стены обшиты вагонкой. Повсюду прибиты полки, заваленные самыми разными вещами. В углу находилась полуторная кровать, а над ней, на трёх вязках разного уровня висела длинная коса в рост. В основе своей синяя, но чем ближе к основанию, тем светлее становилась.

    — Её отрезал Крыса пока Косак меня успокаивал, — Пегий постучал по столу карандашом. — Так крепко обнял как любящий отец. Только для этого дела, — он помолчал. — С короткой стрижки прошёл всего месяц, а они уже по плечи, — он тяжело вздохнул. — Я по ним так скучаю.

    — Не скучаешь по нашим посиделкам в туалете пока я нажирался? — Сатур нашёл сторону, с которой можно подступить к другу.

    — Скучаю, — Пегий поднял на него взгляд золотых глаз. — И по салкам тоскую. Мне безумно нравились эти догонялки. Садись. Нечего стоять.

    — Тогда давай вспомним обжираловку? — садясь, Сатур показал Пегому деньги. — Я плачу, ты выбираешь. На что этого хватит?

    — Пятьсот цес. Можем питаться несколько дней. Какой Арсен щедрый, — Пегий наконец-то улыбнулся. Он отодвинул стул, а голову положил на сложенные ладони. — Как ты прожил этот год?

    — Одним днём, — Сатур присполз на стуле и обхватил пальцами запястье. — Не рвался перевыполнить план, не прыгал выше головы и ничего не доказывал. Без тебя стало скучно ходить в Тоннеле. Оказывается я совсем не умею ловить клиентов.

    — Дурак, — Пегий засмеялся, — всё ты умеешь. А как ты их уделываешь! Мне всегда было завидно. Паразит, учил меня, а всё равно я так не могу. Держу пари ты собирал с двух клиентов план!

    — Бывало с одного, — Сатур расплылся в ехидной улыбке.

    — Помнишь как мы уделали тётку с холодным взглядом? Нам её сдала рыжая троица. Сказали, что не справились...

    Сатур засмеялся. Он сразу сел на стуле прямо и, разведя ноги, ухватился пальцами за край сиденья, падавшись чуть вперёд.

    — Ты уделывал её языком сверху, а я внизу! Как она стонала!

    — Во! — Пегий сжал кулаки под подбородком, — помнишь её кислую бледную рожу в дверях?

    — А голос своим холодом обжигал, — Сатур вздрогнул.

    — Какая она от нас ушла?

    — Раскрасневшаяся, счастливая, — Сатур от смеха откинулся назад.

    — И без денег, — Пегий радостно улыбался.

    — А та дерзкая девка, которая разрешила делать что угодно? Слух ходил, что ее брат постоянно молодняк покупает. Ты ещё к осам за таблетками бегал — у обоих на неё не стояло.

    — А! Которую порвали, — Пегий навалился на стол одной рукой, а другой несколько раз быстро провёл над бумагами. — Бл*дь, как она всё кровищей залила! Осы ещё водили в больничку. Мне Косак сказал, что врачи подумали вдесятером драли.

    Оба громко засмеялись. Смех стремительно переходил в истерику, которую они не могли остановить. Не в силах оказались и голоса снаружи, ругавшиеся на шум. Никто не рисковал заходить в комнату крестника главы уровня. Поэтому позвали Косака. Он долго наблюдал за гоготом бывших мотыльков. Они видели его, а успокоиться не могли. Глава шепнул кому-то на ухо. Баттефы пытались вдохнуть. У Сатура почти получилось успокоиться.

    — Я ещё один случай вспомнил, — выдал он. Пегий, быстро взглянув на главу, уставился на друга.

    — Их можно вспоминать вечно.