Анчаров Михаил - Как птица Гаруда

Писать о том, что по-настоящему нравится, — занятие для стойких духом. Гораздо легче взяться за клавиатуру, когда хочется с лёгким сарказмом разобрать даже классика. Критика — это как спортивный азарт: всегда найдётся, к чему придраться, где заподозрить «вторичность», а где просто покачать головой с видом знатока. А вот когда книга «зашла» так, что хочется обнять её, как потерянного на улице кота, и никаких «но» не лезет в голову… тут уже не до остроумия. Тут либо восторженное мычание, либо попытка объяснить необъяснимое.

Возьмём, к примеру, Ивана Ефремова. От «Часа быка» и «Лезвия бритвы» я до сих пор в тихом экстазе. Да, там есть литературные шероховатости. Автор местами безжалостен к средневековью и слегка идеализирует Элладу, но это как мелкие царапины на бриллианте: не отменяют огранки, не гасят сияния. Ефремов — мыслитель, который показывает, каким должен стать Человек. С большой буквы. И читать его обязательно, хотя бы чтобы потом не удивляться, почему в современном мире так много умных людей и так мало человечных.

И вот тут появляется Михаил Анчаров. Из всего, что я читала, он ближе всего к Ефремову по масштабу взгляда. Но если Ефремов строит утопию в космических масштабах, то Анчаров просто приглашает сесть за кухонный стол, налить чаю в надколотую кружку и поговорить о жизни. Его взгляд на мир не требует «однако», «но» или «если посмотреть с другой стороны». И в этом главная загвоздка. Что сказать о книге, где главные действующие лица — хорошие люди? Звучит как анонс скучного спектакля, правда? Современный читатель привык: если на третьей странице нет взрыва, погони или хотя бы скелета в шкафу, значит, автор лентяй.

Чувствую, вы уже прикрываете рот ладонью, подавляя зевоту? А зря! Я же сказала — книга замечательная! Анчаров идёт на радикальный, почти дерзкий шаг. Сюжета… как бы нет. Есть жизнь. Обычная, без купюр, но и без глянца. Живёт рабочий. Зовут его Пётр Алексеевич Зотов. Да, «Первый» в имени — не титул, а просто так сложилось. Царём он не станет. Корону не наденет. Вместо этого он обрастёт чем-то куда ценнее: морщинами, внучатами, опытом и тем самым неуловимым качеством, которое в дипломах не пишут, а в жизни без него никуда — человеческим стержнем.

Через его судьбу пройдёт весь двадцатый век. Не как цунами, сметающее всё на пути (хотя цунами было, и не одно), а как река, которая, даже встречая плотины и пороги, всё равно течёт вперёд. Три войны. Профессии, меняющиеся, как погода. От защитника до мыслителя, от рабочего до писателя, от отца до пра-пра-прадеда. В других книгах век двадцатый — это часто апокалипсис в миниатюре, где человек либо ломается, либо звереет. У Анчарова — это созидательный порыв. Борьба вселенского добра со вселенским злом, жизни со смертью, любви с равнодушием. Без пафоса, без героических поз, но с упрямой верой в то, что свет побеждает просто потому, что иначе нельзя.

Нам, людям из будущего, это может казаться странным. Мы-то знаем, чем закончились многие исторические иллюзии. Мы знаем, что победили вовсе не те силы, на которые так искренне уповали герои Анчарова и сам автор. Но именно в этом и сила Петра Зотова и его создателя. Они уже навсегда останутся «хроническими оптимистами». Это не наивность и не диагноз, это осознанный выбор. Как говорят сами герои, это их суть. В мире, где цинизм давно записан в признаки интеллекта, а надежда считается признаком незрелости, быть хроническим оптимистом — это почти подвиг. Почти как добраться до поликлиники без очереди и без скандала.

А ещё герой Анчарова умеет любить. Не в романтическом, вылизанном смысле, а по-человечески, по-земному. Любит женщин, детей, соседей, случайных прохожих. Любит Людей — тех, кто остаётся человеком даже в самых неловких обстоятельствах. А тех, кто сбился с пути, он не клеймит, не записывает в «бывшие». Он искренне сочувствует, словно врач пациенту: «Болен, но ещё поправим. Главное — не списывать в утиль, не махать рукой». В этом его тихая, непреклонная революция.

Не зря книга называется «Как птица Гаруда». В мифологии Гаруда — царь птиц, победитель змей, символ неукротимой свободы и силы, несущей свет. Анчаровские герои не летают над миром, они идут по земле, спотыкаются, платят налоги, чинят краны, хоронят близких. Но делают это с той же непоколебимой лёгкостью духа, которая не позволяет им превратиться в то, против чего они сражаются.

В общем, это книга, после которой хочется жить. Не абстрактно, не «когда-нибудь потом», а прямо сейчас. Позвонить родителям. Починить ту самую полку. Поверить, что завтрашний день стоит того, чтобы в него встать с кровати. Анчаров не обещает рая на земле. Он просто напоминает, что он возможен. И начинается он не с указов и не с революций, а с простого, почти бытового решения: остаться человеком. Даже когда очень хочется стать чёрствым сухарём.