О Нервных Мерёжахъ

Господа и дамы!

Всё слышу я эти разговоры: «Нейросеть, нейросеть…» Право слово, неужто это нынче самая животрепещущая тема? Подумать только: вот уже сто лет, да, целых сто лет попираются права писателей и поэтов — грубо, без малейшей деликатности, словно железным сапогом давят они нежные эдельвейсы душ, тех самых инженеров человеческих душ, что призваны лелеять и воспитывать!

И что же? Мало, решительно мало ставить скромную отметку «написано с помощью нервной мережи». Я бы, признаться, потребовал, чтобы к каждому сочинению прилагали ещё и такие примечания: «напечатано на печатной машинке» или «напечатано на компьютере с помощью текстового процессора».

Посудите сами: тот, кто пишет гусиным пером на пергаменте, претерпевает известные неудобства — и в этом, может статься, есть своя поэзия. Бедняга - автор с печатной машинкой хоть и мучается, когда допустит опечатку: 

ему приходится перепечатывать страницу заново, — но в том есть хоть какая‑то справедливость, что ли. А вот писатель, вооружённый электронным вычислительным устройством, — о, тот творит чудеса! Захочет — абзацы переставит, захочет — слово заменит. Вообразите: стоит ему в меню выбрать «заменить „Иван“ на „Пётр“» — и во всём романе, во всём многостраничном сочинении имя переменится в мгновение ока. Разве это творчество? Разве это труд?

Вся эта чуждая машинерия, право, не имеет ничего общего с подлинным литературным делом. Истинный писательский удел  — гусиное перо да пергамент, на худой конец папирус. Можно допустить и бересту с деревянным стилусом  — для любителей старины. А шариковые ручки дешёвого производства… ну что ж, пусть будут: они, пожалуй, не уступают бересте по своей скромной простоте — и, стало быть, не оскорбляют духа истинной словесности.

Впрочем, кто знает? Может, и я старею, становлюсь брюзглив и ворчлив, как всякий старик, боящийся новшеств. А может, в этих новшествах и правда есть что‑то разумное… Но душа, знаете ли, противится. Душа всё ещё верит, что настоящее слово рождается только тогда, когда его выводят пером, капля чернил за каплей, страница за страницей, с ошибками, поправками и всеми теми маленькими муками, что, быть может, и составляют суть писательского счастья. Да, а потом еще песочком посыпать на лист - истинное удовольствие, честное слово!