День Барсука. Сон

Летние вечера долгие, теплые, уютные. Все на улице. Малышня возится в песочнице и бегает рядом с железной ракетой посредине двора. Мальчишки постарше лупят футбольным мячом по бетонной стене дома, а девчонки этого возраста уже о чем-то сплетничают, собравшись в кружок. Мужики, громко шлепая костяшками домино об фанерный стол, забивают козла. Бабушки, заняв скамейки около подъездов, обсуждают важные новости. Все при деле.

Можно и мне прогуляться с друзьями, но непонятно откуда вдруг взявшаяся старческая привычка ложиться спать ровно в одиннадцать, поборола меня. Может еще и день рождения Танюши повлиял, короче, я уснул на родном диване, так и не дождавшись бабушку.

Ночью мне снились кошмары. Некоторые женщины с незнакомыми или давно забытыми лицами, многих я узнавал, и все они упрекали меня за что-то. Женщины разных возрастов, и я понимал, что жили они в разное время. Некоторые из них выглядели как с черно-белых фотографий, а других я видел четко и в цвете. 

Те, которые черно-белые – молодые, одеты по моде прошедших лет. Они называли меня Рома, Ромка. Полноцветные женщины выглядели явно старше и называли меня Роман или даже Роман Григорьевич. По-разному одетые, ругавшиеся разными словами - всех их объединяло одно. Они ненавидели меня!

Бывшая жена прямо как наяву грозились лишить общения с детьми. Другие девушки угрожали родителями, мужьями или бандитами, обещали убить меня или повеситься у меня перед окном. Женщины менялись со скоростью картинок в калейдоскопе, но все они проклинали меня.

Кошмар снился долго, я метался как в бреду, но потом вдруг отпустило. Всё резко прекратилось. Дурной сон ушел, на душе стало спокойно, и я увидел бабушку, вяжущую четырьмя спицами белый шерстяной носок. Она сидела на своем любимом месте – в кресле около окна.

– Здесь света больше и видится лучше, – говорила бабушка, поправляя очки и устраиваясь с клубками шерсти на старом кресле, с самодельным половичком на полу перед ним.

Только бабулечка сейчас выглядела не такой, какой я её привык видеть, а гораздо старше. Маленькая, сгорбившаяся, но все равно родная и близкая.

«Она была такой незадолго, как покинула нас», – раздался голос у меня в голове.

- Что, Ромочка, не спится? – спросила бабушка, повернувшись ко мне и сняв очки. Её голубые глаза, были светлее и старее, чем я привык. Взгляд у бабушки добрый, но очень уставший.

– Да я вроде сплю, бабушка.

– Ты спи, Рома, только давай поговорим немного.

– Бабуль, давай завтра, – привычно стал просить я. Так я обычно канючил, когда она говорила, что нужно прибираться в квартире и выбить ковер на улице.

– Нет, Ромочка. Поговорить нам надо сейчас. Завтра мы с тобой не увидимся. Никогда мы с тобой больше не увидимся, кровинушка моя.

– Зачем ты так говоришь, бабуль. Ты же просто ухаживаешь за приболевшей подруженькой. Поправится она. Не переживай так.

– Дурачок, ты мой! – улыбнулась бабушка – Умерла я Ромашка. Ты же сам меня хоронил. В деревню родную меня отвез, на кладбище, где вся родня лежит. Памятник гранитный с оградкой кованой, какой красивый поставил. Всё для меня сделал что мог. В любви ты рос моей и похоронил меня с любовью.

– Бабуль, что ты говоришь? – заплакал я.

– Всё правильно говоришь, бабушка, – раздался наяву голос, который я сегодня слышал только в голове – Два раза в год приезжаю к тебе. В день рождения и в день смерти. 

– Знаю, Ромочка. Цветы твои долго лежат. Не вянут. Солнце их не палит и ветер не уносит. Всё я знаю. Знаю, что ты добрый и хороший. Только я еще знаю, что иногда ты можешь быть злым и жестоким. Может, из невнимательности, а может, из безразличия много ты людей обидел. Среди них есть и друзья твои бывшие, которые помогали тебе в тяжелую минуту и через которых ты переступил, когда они стали тебе в обузу. А больше всего женщин. Обижал ты девчонок, Рома. Они тебя любили, а ты не увидел этого. Не захотел увидеть. Как пчелка летал от одного цветка к другому. Вроде и не обманул никого на словах, а на деле не сделал счастливой ни одну. Многим девчонкам ты жизнь сломал Ромашка.

– Бабуль, ты зачем мне это рассказываешь? Запутался я и уже не понимаю кто я и где. Это все во сне или наяву? – Спросил я бабушку. – Ты же завтра вернешься домой и всё объяснишь?

– Не будет завтра, Ромочка. Послушай меня внимательно, внучок. Не увидишь ты больше ни меня, ни маму свою. И завтра тоже не настанет. Теперь у тебя всё время будет сегодня. У тебя, Ромочка, инсульт, и душа твоя пока ждёт, что будет с твоим телом. Может, спасут тебя доктора, может, и нет. Но в больнице без тебя разберутся. Твоя помощь врачам не нужна. Все, что мог ты уже сделал. Организм свой довел до ручки. Говорила я тебе: береги себя, не думай, что вечный, а ты, то гулял, как последний день живешь, то пахал сутками как каторжный.

– Но главное – душа, Ромашка! – Укоризненно помолчав, продолжила бабушка. – Всю жизнь мы с мамой твоей Бога за тебя просили. Может услышал он наши молитвы, а может, всем людям второй шанс дается, я не знаю. Я знаю только, что пока не исправишь ты свои ошибки, так и будешь этим днем жить. Время у тебя есть, чтобы все поправить, но немного.

Я растерянно молчал, не понимая, как реагировать на происходящее. Умник в моей голове тоже прикинулся немым.

– Разберись, Рома со своими женщинами. Кого можешь сделай счастливой. – Голос бабушки становился громче, и ее слова впечатывались в мой многострадальный мозг. – Кого не можешь осчастливить, поддержи в трудную минуту хотя бы словом. Не забывай тех, кому ты дорог, не проходи мимо их жизни как случайный прохожий. Любят они тебя, дурочки. Любят, что легко с тобой. Что ты ласковый и нежный, сильный и умный. А потом сгорают душой в твоем огне, и остаются только головешки в сердце на всю жизнь. Ты дальше идешь по жизни. Такой же красивый и уверенный в себе, и не замечаешь, что после тебя девчонки как сломанные цветочки остаются. Кого-то заботливые руки еще отходят и зацветут они, а многие после тебя так и не поднимут голову к солнцу.

– Бабуль, ты страшные вещи говоришь про меня. Кому я жизнь сломал? Я еще и не любил-то никого по-настоящему.

– В том-то и беда Ромашка. Ты не любил, а девочки верили, что полюбишь.

– И что мне делать-то тогда? Жениться, что ли, сразу? Или вообще к девчонкам не подходить? И это… если я там умираю, то зачем всё это нужно здесь?

 – Прощай, Ромашка. Разберешься во всем сам. Ты у нас самый добрый и самый умный. Думай о тех, кто рядом с тобой, кто доверился тебе. Заботься о близких людях, и всё будет хорошо. Спи, родной. Спи.