Оцените отрывок. Читаемо?

— Сделай с нами что-нибудь, — замурлыкала Дива. — Девочки хотят волшебства. 

— Какого волшебства хотят девочки? Сколько у вас есть времени? 

— Вообще-то, мы планировали у тебя остаться. Но, если ты против, то мы можем… 

— Ладно. Но мне надо подготовиться. Может, погуляете немного? 

— А пойдем купаться? — предложила Нина. — Только мы купальники не взяли… 

— Вот проблема! Будем купаться голые, — засмеялась подруга. С визгами девушки побежали к берегу, сбросили одежду и, пробираясь между острых камней, нырнули в прозрачную бирюзовую воду. Они плескались, дурачились, наслаждаясь теплыми волнами, и Нина представляла себя гетерой Таис — свободной, знающей свою красоту и силу женщиной. 

— А что ему нужно подготовить? — спросила она подругу, поглядывая на фигуру мужчины, маячившую в лодке-бунгало. 

— А черт его знает, — загадочно ответила та.  

   Две обнаженные амазонки плескались в водах теплого Сиамского залива, не думая ни о чем, не пряча своего тела и восторга. Они купались не просто в море, а в своей молодости, свободе и собственной силе, позволяя местным жителям с удивлением наблюдать за их маленькими шалостями. Было в этом что-то колдовское, дикое и первозданное. В этом не было пошлости, но было очарование первых людей, сотворенных Богом в Эдемском саду, еще не познавших стыда своей наготы. 

Через некоторое время девушки вернулись в бунгало. Воздух был наполнен ароматами благовоний, которые горели во всех углах, и звуками тантрической музыки. Антонио сидел на коврике в позе лотоса и что-то шептал над тремя стаканами с какой-то жидкостью. Девушки осторожно сели напротив. 

— Ты делала когда-нибудь нечто подобное? — спросил он Нину. 

— Нет, никогда. 

— Что ж, первое путешествие — самое запоминающееся. Все, что тебе нужно — довериться мне. Выбирай любой стакан. 

Все трое разобрали стаканы и по сигналу Антонио выпили содержимое. На вкус было похоже на подслащённую воду. 

— Я не знаю почему, но у меня чувство, что с этого момента моя жизнь сильно изменится, — задумчиво сказала Нина. 

— Ты даже не представляешь, насколько сильно, — отозвался Антонио. 

Нина вытянула ноги и оперлась спиной о стену в ожидании непонятно чего. Ритмично стучали барабаны в колонке, запах благовоний, казалось, проник под кожу и пропитал собой внутренние органы девушки. Голова отяжелела. Через некоторое время все ее мысли остановились. Тот контролер, что постоянно сидел в голове и за всем следил, вдруг куда-то испарился. Нине показалось, что комната ожила, а стены и все предметы в этой комнате дышат. Тело сильно расслабилось и как будто растворилось в воздухе. Нина растянулась на полу, позволяя телу лечь так, как оно хочет. Дива легла рядом. Антонио сел между ними и приказал повернуться на живот. Девушки повиновались, хотя спокойно лежать не получалось: все тело пульсировало и изнывало от удовольствия. Он положил ладони между лопаток, и Нина почувствовала поток горячего воздуха, пронзающий ее насквозь. Где-то внутри своей головы она услышала его голос, хотя губы его не шевелились: 

— О чем будем говорить? 

— Обо мне, но, как будто не обо мне, — ответила Нина, не открывая рта. 

Тогда Антонио стал ей рассказывать про одну дуру, которая всем хотела показать себя какой-то особенной, а выходило наоборот. «Она хочет произвести впечатление на тупую пластиковую массу, которой до нее и дела-то нет. Она не идет, а показывает себя и собирает взгляды». Он рассказывал, что дура эта кривляется и кокетничает не там, где нужно и, вместо того, чтобы просто жить и наслаждаться жизнью, она тратит время на то, чтобы кому-то что-то доказать, хотя всем на нее похуй. 

Весь диалог Нины и Антонио проходил в ее голове. При этом он молча сидел рядом, держа свою ладонь на ее спине. И тут до девушки дошло: он говорит о ней! Эта дура из его рассказа — она сама! Девушка стала защищаться, но колдун жестко перехватывал все ее неловкие попытки оправдаться. Он видел ее насквозь. Видел все страхи, защиты и комплексы. Еще он говорил, что если бы эта дура держала фокус внимания внутри себя, а не распыляла его на тех, кто этого не ценит, то результативность ее жизни была бы выше. «Она хочет нравиться всем, потому что не нравится сама себе»...

Отрывок из повести "Исповедь Гадкого Утенка. История самопознания"