Сова в лофте Великого Темного. Интервью с Платоном, или О магии и женщинах

 Сегодня я летела над центром Москвы, опустилась в Кадашевском переулок.  Скинулась в человеческом обличие в строгом дорогом белом костюме. Место незнакомое, поэтому на всякий случай развернула волшебную карту. Ветер тут же вырвал ее, я побежала догнать. А карта прилетела под дубовую дверь с латунной ручкой в виде львиной головы.

Я бросилась к карте, а дверь бесшумно открылась сама и я влетела внутрь. 

Передо мной был лофт. Дорогой, стильный, с виду почти обычный, если не считать того, что стены из коричневого кирпича были увешаны магическими артефактами.

Посередине комнаты два кожаных кресла, развернутых к камину, где горел настоящий огонь. На полу — белая медвежья шкура, на стене — нечто вроде чучела оборотня. А над каминной полкой висела индейская маска. Жуткая. С оскалом и клубящейся тьмой во рту.

— Нравится? — раздался голос за моей спиной.

Я обернулась.

Передо мной стоял мужчина. Высокий, худой, с черными волосами, зачесанными назад, присыпанными сединой, как снегом. Черный пиджак был расстегнут, точно хозяин только что встал из кресла, под ним водолазка. И классические брюки. В зубах сигарета, не зажженная. Просто манерность.

— Ты бросила карту под мою дверь, — он усмехнулся. — Не самый изящный способ проникновения, но эффективный. Я — Платон. Не пугайся маски, она не кусается. По крайней мере, без причины.

— Я Сова, — сказала я, всё ещё сжимая в руке помятую карту.

— Я знаю, — он жестом пригласил к креслу. — Садись. Чай? Кофе? Что-то покрепче?

— Чай, — сказала я, усаживаясь в кожаное кресло. — Извини за вторжение. Карта… сама.

— Карты не бросаются сами, — он разлил чай по фарфоровым чашкам. — Их бросают те, кому нужно куда-то попасть. Значит, ты хотела попасть именно сюда. Или твое подсознание привело тебя к самому интересному собеседнику в Москве.

— Ты самоуверен, — заметила я.

— Я реален, — он сел в соседнее кресло и уставился на меня с нахальной улыбкой. — Итак, Сова. Ты прилетела задавать вопросы. Задавай. Но помни, что я читаю мысли и вижу линии вероятности. Если соврешь, я узнаю. И не обижусь. Просто выкину тебя в окно вместе с твоей картой.

— Окно выходит на тихий переулок. Невысоко.

— Я маг, Сова. Высота не помеха. — Он отхлебнул чай, не сводя с меня синих глаз.

Про себя хмыкнула и не такие высоты брала.

— Ты — Великий Темный маг. Предводитель черных колдунов и ведьм Москвы. Как ты вообще пришёл к этой власти?

— Это был длинный и извилистый путь. Вначале я учился и учил. Знаешь, наставничество многое дает волшебнику. Да и обычным людям. Пренебрегать таким опытом — глупое позерство. Суть вещей открывается по-иному, когда смотришь с другого ракурса. Потом обрастал разными связями. И постепенно вышел на первые роли в Европе. А уже оттуда отправился сюда, на сложный участок. Тут как раз объявился достойный противник с востока. Он любит создавать Темным проблемы.

— Ты сам решаешь проблемы?

— Как правило, я делегирую полномочия. Но, ты права, кое-что приходится делать самому.

Он сделал глоток чая, и в голубых глазах мелькнуло что-то вроде одобрения.

— Твоя репутация говорит о самоуверенности. Ты согласен?

— Нет. Самоуверенность сгубила много талантливых колдунов. Я всего лишь хорошо знаю свою силу. И возможности моих подчиненных.

— Кто твои подчиненные?

— О, у нас очень разнообразный штат. И в плане профессиональных навыков, и что касается рас. Есть боевые маги, дипломаты, которые улаживают конфликты, целители, предсказатели. Ведьмы выделились в отдельное подразделение. 

—  У тебя есть помощник?

— Скорее советник.

— Расскажи о нем.

— Это наставник моей дочери. Другой, который не боится сказать правду в глаза. Я помог ему найти себя после краха Российской Империи, поднатаскал в менталистике. Благодаря мне он стал Великим, и, как человек чести, возвращает долги.

— Ты живешь один. В этом лофте. Не скучно?

— Да, один. И нет, не скучно. Тот, кто познал прелесть одиночества — умеет ценить и радость общения. Дочь наведывается время от времени. Иногда я приглашаю сюда доверенных людей. Ты заметила, что я впустил тебя, Сова? Далеко не каждому Другому, даже члену Совета Особых, я разрешаю переступить порог моего дома.

— Чем я заслужила?

— Ты — птица, — он пожал плечами. — Не человек. Не магиня. Ты вне моей иерархии. Ты не угрожаешь, не подлизываешься, не пытаешься меня убить или соблазнить. С тобой просто. Это приятно. К тому же, ты бросила карту прямо под мою дверь. Это требует наглости. А наглость я ценю.

Он отставил пустую чашку и откинулся в кресле. 

— Расскажи о маске. Та, что над камином. Жуткая вещь.

— Это главный оберег. Защищает как раз от непрошенных гостей. На нее завязано смертельное заклинание.

— Ты проверял ее на врагах?

— Да. Но не проси подробностей.

— А чучело оборотня?

— Об этом я могу рассказать. Однажды, в самом начале моего пребывания на русской земле, вожак старой влиятельной стаи решил поставить под сомнение мое право представлять Детей Ночи. Он подбил на бунт остальные семьи — хотел дискредитировать пришлого управленца. Некоторые ведьмы и вампирские кланы (тогда их было много больше, чем сейчас) поддержали разбой. Ведьмы повелись на редкие ингредиенты для зелий и травки, что только от зверя не прячутся. Самым трудным было найти лидера восстания. А когда ему голову серебряной секирой отсек — прочие присмирели. Чтоб его дух в тумане не упокоился, пришлось жертвоприношение делать — человеческое дитя. А взамен Дети Дня получили право пять лет не выдавать нашему зверью лицензии на охоту. Волкулаки оголодали, зато на века уяснили, что со мной лучше не ссориться.

— Это жестоко.

— Это справедливо, — он спокойно встретил мой взгляд. — Я черный маг. Мои методы не для слабонервных. Но я не убиваю без причины. И я защищаю своих. Если кто-то трогает моих людей, то он становится частью интерьера. Или истории. Или воспоминаний.

— Ты читаешь чужие мысли. Это не утомляет?

— Ну, послушай. Если бы они роем кружились в моей голове, наверное, было бы неприятно. Я же вторгаюсь в чужое сознание выборочно, когда нужно точно знать намерения оппонента. Некоторые пытаются ставить защиту. Такие вызовы я люблю. Всегда интересно преодолеть или перехитрить. 

— Ты врешь?

— Крайне редко. Часто правда эффективнее. И выгоднее. Она обнажает чужие страхи и пороки.

— А ты признаешь свои грехи?

— Отчего бы нет?

— А ошибки признаешь?

Платон замер на секунду. Пламя камина дрогнуло, возможно мне показалось.

— Приходится.

— Можешь назвать одну ошибку?

Он задумался.

— Нет. Воздержусь. Слишком личное.

— Ты ценишь верность. Это правда?

— А ты хорошо подготовилась! Да, ценю наравне с другими незаурядными качествами, вероятно, даже больше многих... Можно простить промах или наличие собственного мнения у подчиненных за одно только чаяние и смелость идти со мной одним путем.

— Ты сам кому-то верен?

— Тьме. Моему выбору изначальной Силы. То есть себе. Я считаю, самое главное — не предавать самого себя.

— А женщины?

— Моя слава стремится впереди меня. Так что они всегда знают, с кем связываются. — Он широко улыбнулся. — И тем не менее выбирают быть рядом.

— Ведясь на обаяние или на положение?

— А какая в сущности разница?

— Ты любил кого-то по-настоящему?

— Все мы когда-то кого-то любили. Как нам казалось, по-настоящему. Я научился не позволять привязанностям управлять моим разумом.

— Последний вопрос, Платон. Что ты видишь, когда смотришь в будущее?

Он посмотрел на меня долгим взглядом. Глаза блеснули.

— Я вижу перспективы и опасности. Я вижу много хорошего, но и много плохого. Я вижу необходимость делать выбор каждый день.

— И ты никогда не сомневаешься в своем выборе?

— Никогда.

 Я встала.

— Спасибо за интервью, Платон. И за чай. Извини за вторжение.

— Не извиняйся, — он поднялся и проводил меня до двери. — Карта привела тебя туда, куда нужно. В следующий раз — бросай смелее. Или стучись. Я не кусаюсь. По крайней мере, без причины.

Я оглянулась на прощанье.

— Твоя карта, — он протянул мне потрепанный лист. — Она теперь знает дорогу. Не теряй.

Я взяла карту, кивнула и вышла. Теперь я была знакома с черным магом, который боится любить и не боится признавать грехи.

А после обернулась в сову и взмыла в небо.

А подробнее о Платоне можно узнать в романе  "Другие. Новая жизнь" от автора Natali Mats 

Приятного чтения!