Человечность

Добрый день! 

Сегодня выложила очень объемную главу на 70к знаков. Хочу поделиться один из отрывков сюжета. Буду рада, если кто-то заинтересуется моей книгой!

***

Кайн вернулся, когда начало смеркаться. За эти три дня, пока Луиза была заперта в комнате, чаще к ней заглядывал Авель. Увидеть Кайна второй раз за сутки казалось странным. Неужели что-то случилось?

Ведьма видела на полу у камина, поджав колени к груди. Новая одежда приятно обволакивала кожу. От нее почему-то исходил запах ромашки. Девушка периодически наклонялась, чтобы вдохнуть его полной грудью. Кинжал лежал рядом, на каменном полу, в пределах досягаемости. Если бы не запертая дверь, она и вовсе не стала чувствовать себя пленницей замка.

Дверь открылась, и Кайн медленно вошел. Не так, как обычно. Луиза поняла это сразу по походке. Неслышные обычно шаги вдруг стали чуть более тяжелыми, чуть менее уверенными. И от него пахло чем-то новым… Вином?

— Кайн? — ведьма удивленно посмотрела на него.

Он не ответил. Просто сел, прислонившись спиной к холодной стеле, и тяжело вздохнул. Черные бездонные зрачки скрылись за веками, и лицо ведьмака стало почти обычным — усталым и человеческим.

Молчание затянулось, но почему-то тишина с ним не казалась давящей, как с Авелем. Луиза поймала себя на мысли, что чувствует себя вполне комфортно и спокойно.

— Можно мне здесь посидеть? — вдруг тихо спросил он. — Не хочу быть один.

— Ты же уже сидишь здесь несколько минут. Стоило спросить об этом раньше, — девушка внимательно оглядела его. — С тобой все в порядке?

— В порядке, — юноша усмехнулся, не открывая глаз. — Просто выпил немного. Брат сказал, что мне надо расслабиться, иначе сойду с ума. Хотя, может, я уже сошел?

— Ты не похож на сумасшедшего.

Кайн открыл глаза и посмотрел на огонь. В черных омутах отражалось пламя, и от этого казалось, что внутри них вспыхнули свечи. Он выглядел немного растерянным и уставшим. Впервые за эти долгие дни.

— Можно задать тебе немного не уместный вопрос? — вдруг спросила Луиза.

— Спрашивай, — без раздумий ответил ведьмак.

Она помолчала, подбирая слова. Вопрос был острым, почти запретным. Но что-то подсказывало — сейчас его можно задать и получить честный ответ.

— Твои глаза… Почему они черные, а у Авеля — белые?

Кайн заморгал и неосознанно коснулся кончиками пальцев своих ресниц, будто впервые услышал о такой особенности. Некоторое время он просто моргал, впившись взглядом в пустоту. Луиза подумала, что он уже не ответит вовсе.

— Морок исказил то, что было изначально, — голос Кайна стал тише.

— А что было изначально? — девушка придвинулась чуть ближе, когда он понизил голос.

— Мы с братом не из этих земель, — признался ведьмак, откидывая голову к стене. — Очень давно нас… подарили Черну. Это был знак уважения от ковена Черного Пламени.

Луиза замерла. Кровь в жилах застыла от услышанного. Их подарили?

— Мы ведьмаки крови, — спокойно продолжил рассказывать Кайн. — Ну, или ими были. Морок, который сейчас течет в наших с Авелем телах, исказил изначальную магию крови. Смешался с ней. Ты же знаешь, как легко выявить ведьму ковена Черного Пламени?

— По внешности. У всех ведьм этого ковена бледная кожа, белые волосы. И лишь глаза сохраняют свой цвет.

— Все верно, — кажется, юноша улыбнулся. — Мы были слишком малы, чтобы использовать кровь до такой степени. С ранних лет Верховный Чертополоха лично занимался нашим воспитание и обучением. Вместо магии крови мы должны были отдавать свои тела мороку, пока он не исказил врожденную принадлежность. Обычно у наших ведьм остаются лишь глаза того цвета, с которым они родились, но у нас… Осталась внешность. Меня учили поглощать тьму вокруг — вот глаза и стали черными. Авель же выпускает свой морок наружу, поэтому его глаза выжжены добела.

— Мне так жаль, — прошептала Луиза. На самом деле ее сердце уже вовсю обливалось кровью, но она не могла выразить свои чувства словами. Просто была не уверена, что именно это хотел услышать Кайн. — Это было очень больно?

Ведьмак внимательно посмотрел на нее. В черной глубине застыло искреннее удивление.

— Знаешь, никто не спрашивал об этом раньше.

— Прости, если сказала что-то не так. Не хотела тебя задеть.

Он помолчал, прикрыв лицо ладонью.

— Иногда — да. — наконец ответил юноша. — Когда морок голоден бывает больно. Когда я поглощая слишком много — тоже. Это как будто тебя жжет изнутри. Но со временем привыкаешь.

— Нельзя к такому привыкать…

— Нужно, когда нет выбора.

Эти слова повисли в воздухе. Луиза смотрела на Кайна и вдруг увидела в нем не тюремщика, не ведьмака из проклятого ковена, а просто человека, которого судьба не спросила, хочет ли он такой жизни.

Она поднялась. Кайн проводил ее взглядом, но не шелохнулся. Девушка подошла к нему ближе, почти вплотную, и остановилась.