Симороном по беспределью

решил вдарить некто Валентин Петрович — и позвонил Вовану. Что из этого вышло, совсем скоро узнаем. Повесть «Вован Симорон» небольшая, предполагаю четыре-пять глав. Две уже написаны. 

https://author.today/reader/589101

Валентин Петрович сидел, закрыв глаза, и думал, что больше всего сейчас хочет перестать быть. Ну, не то что бы вовсе не жить, а стать не-собой. Выскользнуть из дряхлеющей личины, из обрыдшего дня сурка, как змея выползает из иссохшей шкуры. Пусть бы вся эта хренотень происходила с кем-то другим, а он сидел бы себе на лавочке в теньке, щурился на солнце и лопал солёный арахис из пакетика. И чтоб ни единая сволочь не знала бы его имени.

Ему уже это даже видеться начало, поплыли успокоительные картинки, но тут трудоголик-мозг, тяпнув внеплановую дозу кортизола, рявкнул бодрым речитативом: «Симорон! Симорон! От всех проблем избавит он!»

Подхватившись, Валентин Петрович не сразу и понял, с какого это хариуса начал генерировать рекламные слоганы. Потом дошло...

Позавчера шёл он по офисному коридору к кухоньке за чаем. У кофемашины стрекотали две его менеджерши, Алинка и Кристинка (как они сами представлялись в рабочем чате) — двадцатипятилетние девицы с кинжальными ногтями, непроницаемыми опахалами навесных ресниц и святой уверенностью, что мир им крупно задолжал чисто за факт их существования. Технику обсуждали. «Симорон», что ли. Он сперва даже не вслушался, делать больше нечего. Так, отметил автоматически: «Симорон» — кажется, фирма какая-то, не то пылесосы, не то стиралки. Не разбирался он в бытовухе, жена покупала что хотела, он только платил. Удивился только, с чего бы этим свиристелкам когтистым такие приземлённые материи обсуждать, когда они домой и доставку еды, и клининг заказывают?

Не то что бы он хотел подслушивать, но разговор энергично продолжился, и дальше стало интересно.

— … и представляе-ешь, трусы именно кра-асные нужно! — горячилась Алинка. — На люстру закидыва-аешь, и денежный поток открыва-ается. Я проверяла-а! Три дня провисели, и мне премию выдали, прикинь!

— Дура ты, зай, — ласково отвечала Кристинка, помешивая сахар. — Это симорон-практики, там главное вайбик поймать. Трусы просто символ. Когда ты их сняла и на люстру запулила, ты энергию освободила.

Валентин Петрович хмыкнул. Ишь ты, символистки, трусы на люстре, в кастрюле пусто. Он уже взялся за ручку двери, чтобы войти и предложить не в меру говорливым девицам не символически поработать — клиентская база провисала второй месяц, — но тут Алина понизила голос до бархатной интимности.

— Кись, я же-е Вова-ану позвонила-а.

Кристина аж подпрыгнула:

— Да ладно?! И чё? И молчит, главное! Ну! Костя твой чё после этого? Вернулся?

Валентин Петрович сердито насупил брови. Внутри шевельнулось глухое раздражение. Вот оно, выходит, что. Магия у них, колдунские техники. Звонят, значит, Вовану, потом кошками мартовскими сладкоголосо мурлычут — а Костя, видите ли, возвращаться должен. Чтоб за полученные рога расписаться, не иначе. Ни стыда, ни совести! Профурсетки!

Кристина уже взахлёб расспрашивала, и Алина сыто так, с ленцой в голосе вещала:

— Вернулся, прики-инь. С цвета-ами. Букетик ваще имба-а. Я в сториз видосик закинула, ты чё, не смотрела ещё?

Кристина что-то невнятно проблеяла, и Алина растеклась вовсю морем разливанным:

— Ну-у да-а, и прощения проси-ил. Ска-азал, что додик, и никогда больше, и ваще-е мы в Дуба-ай на следующей неделе лети-им. Всё включено.

— Да ты гонишь!

— Ну рили-и-и, Криска-а-а. Чё мне гнать-то? Вован реально работает.

— А взамен что взял?

Алина масляно рассмеялась.

— Да фигню всякую! Стриптиз станцевала. Ну ты поняла, да-а?

Кристина прыснула, Алина вслед за ней хиханьками-хаханьками зашлась. Пофыркали ещё, пошушукались, потом Кристина спросила деловито:

— А номер у него не поменялся? Напомни, плиз.

— Не-а, — промурлыкала Алина. — Тот же самый, двадцать семь сто восемь. Офигеть, Вован вааще чёткий такой, всё делает.

Она помолчала. Потом раздалось осторожное:

— Как думаешь, это чёрт?

— Может, и чёрт, — поразмыслив, серьёзно ответила Кристина. — А вот не пофиг ли, зай? Костю-то вернул.

Тут уж Валентин Петрович не выдержал, кашлянул раскатисто, с начальственной хрипотцой. За дверью перепуганно ойкнули, звякнули чашками, и через секунду обе девицы, состроив невинные мордашки, процокали каблучными копытцами мимо него обратно в офис.

Тогда он только головой им вслед покачал. Вертихвостки!

А теперь старым вороном горбатился на обувной полке и прокручивал этот разговор снова и снова.