Хрустальный вакуум

Она неуверенно, почти судорожно поклонилась, и этот жест в пустом, лишенном окон зале выглядел отчаянно и трогательно. Среди белизны стен Ллорн казалась маленьким пятнышком, затерянным в тени великого Кентерибо Биатлупаля. Наконец, тишину прорезал её голосок — тонкий, дрожащий, как натянутая до предела струна:

— Я хочу сообщить, что... что бесконечно восхищаюсь вами, — слова давались ей с трудом, она словно проталкивала их через горло, ставшее сухим, как наждачная бумага. — Ни для кого не секрет, что именно благодаря вашей мудрости и покровительству мы имеем ни с чем не сравнимое наслаждение слышать божественный голос вашей жены. Я... я внимательно читала ваше недавнее интервью...

Ллорн всё говорила и говорила, слова лились из неё неудержимым потоком, становясь защитным щитом против того ледяного ужаса, что сковывал её изнутри. Она плела кружево из лести и заученных фраз, боясь остановиться хотя бы на секунду, ведь тишина означала бы необходимость встретиться взглядом с этим властным человеком. Её пальцы продолжали нервно мять ткань одежды, а голос то и дело срывался, когда она видела холодный блеск в глазах Кентерибо. Она чувствовала себя так, словно стоит на самом краю ледника, который вот-вот обрушится, но продолжала свою речь, надеясь, что этот словесный лабиринт отведет от неё беду.

Виндон наблюдал за этим со стороны, его сердце сжималось от жалости к подруге, вынужденной так унижаться ради его планов. Он сжал в руке стакан с синим напитком, чувствуя, как изумрудный след от растворенной таблетки напоминает о том, что время на исходе.